Месяц за Рубиконом

 – Только разговор! Никаких последствий… честная сделка!

Я коснулся рукой своего лба.

– Честная сделка… – Старик едва заметно улыбнулся. – Времена изменились, честные сделки все менее честные…

Он сел на свободный стул. Я подвинул ему один стакан воды, и он с благодарностью отпил. Сказал:

– Я немного испугался. Это было давно… еще при ваших врагах…

– Прежних?

Тэни не понял, но кивнул:

– Да, тех, что явились до Инсеков. Их солдаты были мерзкие. И сами они были жестоки. Даже когда наступил мир, казалось, что они все время сдерживаются, чтобы нас не растерзать…

Да, речь явно шла о Прежних.

– Сейчас я хозяин этого ресторана, – сказал старик. – Тогда им владел мой дед. А я был почти ребенком. Работал здесь, как сейчас моя правнучка… Однажды зашел… такой, как вы. Без монстров. Он все время улыбался.

– Это был другой, – зачем-то повторил я. Ничего хорошего о Прежнем, который улыбался, я не ожидал услышать."

"– Не вы, – подтвердил старик. – Но похож внешне. Он сел и попросил что-нибудь особенное. Мы подали лучшие блюда, он попробовал. Кажется, ему понравилось. А еще ему понравилась моя сестра, она тоже работала здесь.

Я кивнул. Я уже все понял.

– Он взял ее за руку и стал что-то говорить, – произнес старик. – Не знаю… самые обычные слова. Про близость всех разумных существ и про то, что ее вид приятен для его глаз. И стал ее раздевать, прямо в зале, никого не стесняясь. А она не сопротивлялась и улыбалась, хотя у нее даже не было еще мужчин… Вы не такой?

– Нет, – прошептал я. – Нет, я не такой.

– Мой отец подошел и ударил его большим ножом. Отсек ему голову. Отец словно с ума сошел. А тот даже внимания на него обращал, хотя отец шел с ножом через зал, и все это видели.

Старик снова выпил воды.

– А потом он снова вошел в зал, – продолжил старик. – Один лежал без головы, другой вошел. И это был один и тот же, я уверен. Он подошел к отцу, забрал у него нож и сделал рукой так… – Старик потряс в воздухе рукой, грозя кому-то невидимому пальцем. У тэни такого жеста не было.

– И что было дальше? – спросил я.

– Он раздел мою сестру и занимался с ней сексом. Долго. Рядом со своим трупом. Мой отец больше не стал подходить. Потом он заплатил за еду, только за еду, и ушел. Смеясь.

– Никого не убил? – спросил я растерянно.

– Никого, – старик посмотрел на меня, и я почувствовал его ужас и боль. – Знаете, мы ждали, что он нас всех убьет! За то, что противились, за то, что один раз его убили. А он… он показал нам, что это бесполезно. Что это такая мелочь, даже недостойная наказания. Их монстры убивали тех, кто сопротивлялся, тех, кто убивал их. Но это понятно, это война! Но для него происходящее не было войной, не было смертью. Мы узнали, что мы как пыль, понимаете?

– Понимаю, – сказал я.