Месяц за Рубиконом

Зато механику они развили до немыслимой степени.

– Как же так?

Мар посмотрела на меня как на идиота.

– Планета двести лет под сбором смыслов. Совершенствовать имеющееся гораздо проще, чем открыть новое.

– А. – Я спрятал чекер в карман. – Ну да. Я доезжаю до остановки «Ухол-два». Названия объявляет водитель, также они дублируются на перекидном указателе внутри автобуса. От остановки я иду по улице, лежащей перпендикулярно трассе. Мой дом… то есть дом Джагерда носит название «Красная волна». Что это значит?

– Не в курсе, – Мар нахмурилась. – Считаешь, что это важно?

– Нет… Я вхожу в дом, забираю саквояж с вещами.

Его собрала жена и должна была оставить у дверей. Ни ее, ни детей дома не будет, они в отъезде. Я сажусь на автобус в обратном направлении и еду до остановки «Клинг». На остановке жду. Ко мне кто-то подойдет. Все.

– Верно, – сказала комендант. – Если жена или дети все же окажутся дома и поймут, что ты не Джагерд, побеспокойся, чтобы они не помешали.

– Как? – спросил я настороженно.

Мар вздохнула:

– Как угодно. Свяжи и запри в чулане, например. Это не важно.

– А что важно?

– Важно выполнить задание и найти кристалл! – с напором сказала Мар.

 – Ты – моя последняя надежда, понимаешь? Я в тебя верю.

Она что, серьезно?

Вначале потеряла ценнейший кристалл, потом угробила двух разведчиков-морфов.

А теперь «последняя надежда», «верю»!

Но я кивнул и сказал с уверенностью, которой не испытывал:

– Все будет хорошо.

Глава вторая

У лысеющего биохимика была красивая жена.

…Нет, слава всем богам и пришельцам, ее не оказалось дома! Ни ее, ни детей Джагерда. Наверное, я смог бы с ними поговорить достаточно убедительно, чтобы не пришлось никого связывать и запирать в чулане.

Но очень уж этого не хотелось – орущая инопланетная женщина, истерящие инопланетные дети… бр-р!

К моменту, когда я добрался до коттеджа под названием «Красная волна», с меня семь потов сошло, а нервы были на пределе."

"Я же ехал по инопланетному городу, живущему своей инопланетной жизнью! Нет, если глянуть быстро и не всматриваясь, то можно было бы даже не найти отличий. В голубом небе светило желтое солнце, здания напоминали ту унылую урбанину, что понастроили в Москве, да и по всему миру, перед Переменой.

В портовой зоне вообще все выглядело так функционально, что этим могли пользоваться хоть люди, хоть тэни, хоть Инсеки. Дороги покрыты или шестиугольной плиткой, или чем-то вроде бетона. На улицах машины, на тротуарах люди. Есть деревья, похожие на наши хвойные, летают какие-то птички (хотя, кажется, они покрыты не перьями, а какими-то нитями, вроде меха или волос).

А вот если вглядеться…

К внешности тэни я привык почти мгновенно. К одежде – нет.