2
0
Над головой Валерика стремительно сгустились тучи, а в октябре, когда начались занятия, грянул гром. Факультетское комсомольское собрание первым вопросом в повестке дня содержало персональное дело комсомольца Горелова. Сам комсомолец Горелов отнесся к этому с ухарской иронией, считая, что даже строгий выговор в зачетку не заносят. Только увидев в первых рядах собрания сплоченную группу университетских партийно-комсомольских лидеров и райкомовцев, общим счетом человек двенадцать, почувствовал неладное.
– ""Будет хлеб – будет и песня"". Этими словами открывается замечательное произведение Леонида Ильича Брежнева ""Целина"". – Вот такими словами открыла прения по персональному делу комсомольца Горелова одна студентка, которую прошлой весной выселили из общежития за аморальное поведение. Шлюха была та еще.
– Орден Красной звезды, орден Трудового красного знамени, Орден Октябрьской революции, орден ""Знак почета"", – скрупулезно перечислял другой студент, – подверглись издевательству и шельмованию."
"Этот в комсомольцах не числился, поскольку был членом партии. Лишь сейчас Валера стал понимать, что такое открытое собрание и зачем оно нужно. Старшие товарищи пришли воспитывать комсомольскую смену. Злополучная газета тоже присутствовала. Ее сохранили и время от времени разворачивали для демонстрации собравшимся. Только вся она была испещрена карандашными почеркушками, отметками и надписями.
– Цинично оскорбляя орган ЦК КПСС ленинскую ""Правду"", Горелов наплевал в душу всем советским журналистам. Грязная провокация, а по сути своей идеологическая диверсия…
Ключевые слова были произнесены. Комсомолия оцепенело притихла, пряча глаза. Готовый конспект собрания лежал перед председательствующим, все выступающие записались заранее и каждый свою роль играл на полную катушку. Исход тоже был предопределен заранее, резолюция заготовлена, протокол отпечатан на машинке в трех экземплярах – один в райком, один ректору, один остается комсоргу.
Студенты журфака гладко чесали по бумажкам, и Валера понял, что эти речи на следующей неделе будут напечатаны в факультетской многотиражке ""Советский журналист"". Весь набор газетных штампов налицо: ""происки зарубежных спецслужб"", ""презренный отщепенец и злопыхатель"", ""грязные инсинуации"", ""требуем очистить наши ряды"", ""дать отпор враждебной деятельности"".
Когда ему предоставили слово, он, перепуганный, заливаясь краской, залепетал про высокую температуру, что не думал ничего такого, что туалетов в поле нет, приходилось идти далеко в лес, а он хотел привлечь внимание…
Тут поднялся партийный секретарь и произнес гневную отповедь, адресованную, главным образом, всем остальным, сидевшим в актовом зале.
