Месть валькирий

– Но зачем некромаг вообще напал на Буслаева? Разве некромаги и стражи мрака не заодно? – с недоумением спросила Радулга."

"– Наверняка тут не обошлось без нашей валькирии одиночки, – язвительно сказала Хаара. – Если где-то происходит очевидная нелепость, стоит лишь хорошо присмотреться, из этой нелепости обязательно будут торчать ее уши.

– Ты, как всегда, спешишь с выводами, Хаара! – примирительно сказала Гелата.

– А кто такие эти гекатонхейры? – тихо спросил у Гелары ее румяный паж.

– Гекантохейры помогли богам-олимпийцам низвергнуть титанов. Титаны, как и гекатонхейры, были творением Геи – богини земли. Без гекатонхейров олимпийцы никогда не взяли бы верх. Низвергнутые титаны прокляли гекатонхейров, своих братьев-изменников, жуткой древней клятвой! – негромко сказала Гелата.

Возможно, Улите и удалось бы оправдать поступок Мефодия в глазах валькирий – не оправдать, так хоть объяснить, – если бы Прюфф вдруг не сделал роковой ошибки. Хитрое существо, видя, что на него никто не бросается, и о нем забыли, решило выцыганить что-нибудь для себя. В конце концов, мелкому духу тьмы редко выпадает шанс так запросто поболтать с валькириями и при этом уцелеть.

– А я, между прочим, жизни едва не лишился! Глазею-глазею, а тут слышу: в кустах рядом шорох. Я смотрю, а они тут как тут! Серые, на пальцы опираются!.. Я на задние лапки упамши и лапками задрожамши! Они-то нас, комиссонеров, не жалуют! – плаксиво пожаловался он.

– Что ты несешь? Ты болен? – крикнула Улита. Она с удовольствием взяла бы Прюффа за ошейник и зашвырнула в кустарник, однако было уже поздно.

– Продолжай! Кто это был? не ври – или пожалеешь! – грозно потребовала у комиссионера Бармия.

– Полуночные ведьмы! – выпалил Прюфф, забыв посмотреть на Улиту.

– ВЕДЬМЫ?!

Прюфф кивнул, насколько позволил собачий ошейник. Валькирий он боялся больше, чем Улиту. В конце концов, что могла сделать ему она? Зашипеть, исцарапать ногтями, смять в пластилиновый ком, изорвать регистрацию и зашвырнуть в Тартар. Скверно, но терпимо. Копье же валькирий уничтожило бы его навсегда, без возможности возвращения.

Ненависть валькирий к полуночным ведьмам была так сильна, что Улита почти физически ощутила ее.

– Рассказывай! Живо!

– Ну… э-э я лежу, весь дрожу, косточки считаю… Лопухоид мой заговоренный по кругу, как заводной, ходит, меня за собой волочет. Открыл я глаза: смотрю – цел! Не заметили! А ведьмы уже около Буслаева, так и мельтешат, так и мельтешат. Они ему: «бу-бу», он им – «бя-бя».

– О чем они говорили?

Бульдог легкомысленно почесался задней лапой.

– Не знаю. Не слышал.