Метаморф королевских кровей

— Мне все равно без нее не жить, — я в мгновение перекинулся драконом, и рассвирепевший зверь буквально рвался убивать.

— О да… Тогда вот тебе подсказка — браслет у меня в теле. Благодаря ему я существую, так что, как только сможешь превратить меня в прах, он твой, — Лич снова рассмеялся, выбешивая дракона ещё сильнее.

С ревом выдохнул пламя прямо в сторону лича, заодно поджигая валявшийся сухостой и деревья. Лес занялся мгновенно, вспыхивая от огня, который начал охватывать все больше и больше пространства. Дракон снова и снова выпускал огненную струю в существо, а тот так и стоял, оскалившись и глядя с издевкой. На нем даже лохмотья одежды не горели!

Дракон впал в неуправляемый гнев, внезапно раскрыл пасть и одним движением разорвал лича. Выплевывая прямо в костер и наступая лапой, раздавливая останки. Отступив, он смотрел, как пламя пожирает куски, не имеющие не то, что плоти, даже крови. Огонь с жадностью поглощал останки, с ревом и треском.

Магически закрыв место пожара стеной, я потихоньку сжимал её, концентрируя пламя на месте тела. Его больше не было видно, и мне очень хотелось надеяться, что все же в этот раз лич умрет.

Дракон улёгся и уложил на передние лапы массивную голову. Магическими пассами он подкидывал в кольцо огня ещё и ещё деревьев, почти очистив поляну. С рассветом стало понятно, что огонь гаснет, и все же он победил мерзкое порождение проклятья.

Погасив вздохом остатки пламени, я обернулся и, проведя рукой над кострищем, поднял из пепла ничуть не пострадавший артефакт. Положив его себе на ладонь, погладил, обжигаясь.

— Янина, девочка моя, я иду к тебе…

Глава 44

Алексис

В нашем закрытом мире шанс найти пару минимален. Я так считал сто двадцать лет, пока не встретил ее…

Мы, нааги, живем шестьсот — восемьсот лет, а без пары… триста, максимум. Не цельные мы, не можем обойтись без второй половинки."

"Наш отец почил вслед за матерью, своей истинной парой. Нас у родителей было двое родных и двое мальчишек — погодок, сироты от погибших родственников. Младший брат все время стремился быть правой рукой отца. Я прекрасно это видел, но родители баловали последнего сына. Мне же это вышло боком…

Однажды пришли стражники и помахали перед моим лицом поддельными, долговыми обязательствами. Я просто пытался посмотреть брату в глаза, а он их прятал.

— Прошу, только мальчишек не обижай, — все, что я ему сказал, когда на мне защелкнулся рабский ошейник.

Мне оставалось только умереть, ведь такого раба, как я, никто не купит. Значит, рудники и верная смерть…

До аукциона оставалось три дня, еды нам не давали, кидали лишь куски хлеба с утра и тухлую воду в ведре. В камере нас было четверо, и перед самой продажей привели еще двух бойцов.