Между Ангелом и Бесом

 — обхватываю своими маленькими руками его. Чувствую вздутые Вены под кожей. — Я уже взрослая. Не хочу, как все. Да и танцевать в таких обстоятельствах не сильно хочется. Меня похитили и пытались отдать какому-то хозяину в лесу, если бы не счастливая случайность, я была бы уже у него. А еще, это и мои родители тоже, поэтому я обязана знать правду. Я тоже хочу отомстить за родителей. Я смогла выжить. Ты даже не представляешь, что со мной было в лесу! Но мне удалось убежать!

— Знаю, как ты смогла выжить и сбежать от преследователей. Если бы не твоя строптивость, я бы давно увёз тебя. Ты сама сбежала, тогда из МОЕЙ машины. — брат горько усмехается, а у меня начинает кружиться голова от услышанного. — Просто выпрыгнула из машины и сбежала в темноте. Думал, совершу харакири от досады и злости на себя.

— Это был ты? — подскакиваю на месте, чувствуя себя полной дурой, слепой. Меня охватывает дикий ужас, с которым очень трудно справиться. С открытыми глаза чувствую тот фантомный поцелуй, чувство близости. Мне приснилось или Макс тогда поддался слабости и поцеловал меня. Нежно. Очень трепетно.

Непроизвольно касаюсь места поцелуя, остро ощущая его губы на коже. Странное чувство. Поцелуй брата ощущается теплее, чем поцелуи Жерома.

Да и, во-первых, осознание, что мои скитания могли бы закончиться раньше угнетает. Глупое стечение обстоятельств. А, во-вторых, понимание того, что Макс хладнокровный убийца приходит внезапно. Он же убил там всех, жестоко расправился с каждым. Никто не остался живым, я видела кровь и тела. И его попытка задушить Кинг Конга просто цветочки на всем этом фоне.

— Это из-за тебя наш дом взорвали? — резко спрашиваю я. — Потому что ты стал бандитом, Бесом. Макс… Тебе мстят за что-то? Поэтому родители попали под удар? Да?

***Даже сейчас мы не можем поддерживать разговор больше пять минут. Словно кто-то ведёт отчет времени. В определенную минуту кто-то из нас срывается, начинается ссора, летит мебель, оскорбления. Мы вспыхиваем как спички: быстро и сгораем за секунды. Каждый хочет убить другого.

Вот такие высокие отношения. И даже горе в семье нас неспособно сплотить, каждый тащит в свою сторону.

Брат шумно вдыхает воздух, поправляет волосы и откидывается назад. Слышу, как он начинает считать до десяти, игнорируя меня:

— Четыре… Пять…

— Ты ответишь на мой вопрос?

— Шесть…

— Макс!

— Семь… восемь…

— Молчание — знак согласия?

— Девять… Десять…

Его попытка сохранить спокойствие — раздражает. Руки так и тянутся, чтобы его ударить.

— Господи, не дай мне ее придушить. — этот придурок еще вслух говорит на романском, как будто я не знаю этот язык. Это моя последняя капля.

Налетаю на брата и начинаю его бить куда придётся. Просто накидываю пощечины ему по лицу.