Мера бытия

В коричневых шароварах, красной кофте и вытертой заячьей жилетке до пят она выглядела бы потешно, если бы не широко распахнутые глаза, которые смотрели со взрослой серьёзностью.

— Здравствуйте, дядя управхоз, — сказала девочка, — мамы нету, а Михал Михалыч не выходит.

— А он дома? — спросила Катя, лихорадочно обшаривая карманы телогрейки, чтоб найти хоть какой-нибудь гостинец.

— Был дома, я не слышала, чтобы дядя Миша уходил, — серьёзно произнесла девочка, спрятав руки за широкими проймами жилетки. Она понизила голос: — У него из комнаты так вкусно пахнет! Я всё время подбегаю понюхать, а мама ругается.

Катины пальцы наткнулись на сложенный вчетверо листок бумаги. Бумага в городе была в дефиците, и Катя носила листок вместо блокнота, на всякий случай.

Она протянула его девочке:

— Вот возьми, это тебе порисовать.

От радости девочка всплеснула ручками, едва не упав с ведра. Хорошо Катя её вовремя подхватила.

— Спасибо, тётенька, я бумажку не скушаю!

— Зачем же её кушать? — спросила Катя. — На ней рисовать нужно. У тебя есть карандашик?

— Есть, — в тревожных глазах девочки засветилось торжество, — мне карандаш мама принесла. Химический. Его слюнить нужно, он горький, и от него язык синий. А бумагу мы раньше ели, пока карточки не прибавили. Мама нам кашу из газет варила.

Катя погладила её по голове:

— Теперь будет всё хорошо. Скоро огород посадим, морковку и репку вырастим. И кашу мама сварит настоящую, с молоком и сахаром, — Катя посмотрела на Егора Андреевича, — правда, товарищ управхоз?

Тот солидно кивнул:"

"— Конечно, правда. Ты маме передай, чтоб завтра утречком приходила огород сажать и вас привела погулять на солнышке. А сейчас беги к сестрёнке, нам с вашим соседом поговорить надо.

Ласково подтолкнув девчушку в спину, Егор Андреевич шагнул за угол к комнате Гришина и стукнул костяшками пальцев в дверь:

— Михаил Михайлович, разрешите побеспокоить.

Ответа не было. Катя подошла и принюхалась. Как и сказала девочка, из комнаты действительно пахло смесью съестных запахов, дурманящих голову. Она смогла вычленить тонкий запах шоколада, почти забитый ядрёным духом лаврушки с перцем.

У Кати сразу засосало под ложечкой, и она представила, каково нюхать эту симфонию голодным детям.

— Не нравится мне это, — сказал Егор Андреевич. — Вон, погляди, и ключ в замке с той стороны вставлен, значит, хозяин на месте. Видно, придётся ломать дверь. — Он медленно присел на сундук у стены, из-за обилия железной обивки уцелевший от участи сгореть в печке. — Сходи на кухню, поищи топор. Или у девчонок спроси. Чем они там щепу колют?

Тупой топор с глубокими зазубринами Катя обнаружила под окном кухни, откуда был вывернут деревянный подоконник.