Мир, где нет тебя

А это уже кирпичик, основание прислушаться к себе, и не обвинить взрослых в их ошибках.

– Мама, съешь блинчик!

Лана сделала удивлённое лицо, а Иван пальцем указал ей на место за столом.

– Садись. Соня, доставай сгущёнку. Мама будет блины со сгущёнкой.

– С ума сошёл? – засмеялась Лана.

– От одного блина в тебе нигде ничего не прибавится. – Он поставил на стол тарелку со стопкой по-настоящему румяных блинов, Лана её недоверчиво разглядывала, они даже пахли вкусно. А Иван, прежде чем сесть, протянул руку и пощекотал Лану под подбородком. И пообещал: – Я тебя научу.

– Отличная перспектива, – пробормотала Лана, наблюдая за тем, как на тарелку перед ней кладут блин, а дочка сверху щедро поливает его сгущёнкой.

– Вкусно, – проговорила Соня с набитым ртом и улыбаясь во весь рот. Лана рассмеялась, за ней наблюдая. Стёрла с её подбородка каплю сгущённого молока. Потом сама попробовала, откусила маленький кусочек и губы облизала. Иван наблюдал за ней с улыбкой.

– Ну что?

Лана, со смехом, кивнула.

– Вкусно. Ты, оказывается, знатный кулинар.

– Я люблю блины. – Он похлопал себя по животу. – Они хорошо усваиваются!

– Везёт тебе, – вздохнула Лана.

– Сонь, а мама что, вообще, ест?

– Салатики. И пьёт зелёный смузи.

Сизых непонимающе сдвинул брови.

– Что это?

– Это сельдерей, огурец, и сок других овощей, – пояснила ему Лана.

– Гадость какая. Ты, реально, это пьёшь?

– Это полезно.

– Чтобы стать зелёным, как сельдерей. И, наверное, таким же курчавым.

Соня засмеялась, пальцем подцепила сгущёнку и тут же его облизала. Лана наблюдала за дочкой, подумала о том, что в школе её вряд ли такому учили. И дома, кстати, тоже.

– Чем так пахнет? – послышался голос Любовь Аркадьевны. – Мы горим?

– Нет, мам. Это Ваня блины жарил.

– Блины? – в голосе матери прозвучал неподдельный ужас. Настолько неподдельный, что Иван глаза закатил.

– Дамы, вас срочно необходимо вернуть в мир людей с нормальными пищевыми потребностями. Блины, это нормально. От них не умирают.

– От них толстеют, – сообщила ему Любовь Аркадьевна громким, трагическим шёпотом. Появилась на кухне и наклонилась, чтобы поцеловать довольную внучку в макушку.

– Люба, а ты не боишься, что в очередной позе для йоги переломишься невзначай?

Лана стукнула бывшего мужа по руке. Сделала страшные глаза.

– Ты что?

Любовь Аркадьевна же небрежно отмахнулась.

– Не нужно слушать мужчин в таких вопросах. – Погрозила дочери пальцем, заметив пустую тарелку перед ней. – А ты не поддавайся. Они все поют хорошо, пока ты не растолстеешь до пятьдесят шестого размера.

Иван вытаращил глаза на бывшую тёщу.

– Так и не попробуешь? – удивился он. – Люба, у тебя зверская сила воли.

Та повернулась к нему и упёрла руку в осиную талию.