Миссия Шута

– Ну, у меня сложилось впечатление, что ты не поддерживаешь столь распространенной сейчас ненависти к тем, кто наделен Даром. Ты не считаешь, что их нужно сжигать, а их тела расчленять."

"– Это мерзко, – сказала она так, что я почувствовал: огонь и клинок, по ее мнению, слишком слабое лекарство от страшной болезни. – Я считаю, что следует наказывать родителей, позволяющих своим детям практиковать Дар. А люди, связанные с животными, не должны вступать в брак и иметь детей. Ведь у них уже есть партнер, разделяющий с ними дом и судьбу. Почему они должны обманывать мужчину или женщину, с которой заводят семью? Одаренные должны в детстве выбрать, с кем они свяжут свою жизнь – с животным или с человеком.

Вот и все.

Лорел заговорила громче, но в конце своей страстной речи снова понизила голос, словно вспомнила, что лорд Голден спит.

– Спокойной ночи, Том Баджерлок, – спохватившись, проговорила она и попыталась немного смягчить тон, однако я сразу понял, что она больше не желает обсуждать эту тему.

Словно для того, чтобы показать, что я не ошибся, Лорел завернулась в одеяло и повернулась ко мне спиной.

Ночной Волк со стоном встал, подошел ко мне и улегся рядом. Я положил руку ему на спину, и мы начали тихонько переговариваться.

Она знает.

Ты думаешь, она Одаренная? – спросил я его.

Я думаю, она знает, что ты Одаренный, и мне кажется, ей это не нравится.

Я несколько минут лежал, молча раздумывая над его словами.

Но она же тебя кормила.

Ну, по-моему, я ей нравлюсь. А вот насчет тебя у нее уверенности нет.

Спи.

Ты собираешься искать их сегодня ночью?

Я не хотел, понимая, что, если мне будет сопутствовать успех, наутро я встану с тяжелейшей головной болью, при мысли о которой меня затошнило.

Но с другой стороны, если мне удастся отыскать принца, мы можем получить полезные сведения и нам будет легче найти их завтра.

Я попытаюсь.

Я почувствовал, что он смирился с моим решением.

Валяй. Я буду рядом.

Ночной Волк, когда я обращаюсь к Силе… и потом… тебе тоже больно?

Не совсем. И хотя мне очень трудно отгородиться от боли, я могу это сделать. Но тогда я чувствую себя трусом.

И напрасно. Какой смысл страдать нам обоим?

Волк ничего не ответил, но мне показалось, что он оставил какую-то мысль при себе.

Что-то в моем вопросе почти развеселило его. Я убрал руку с его спины и положил себе на грудь, затем, закрыв глаза, попытался успокоиться и войти в транс Силы. Ужас перед болью продолжал меня отвлекать, разрушая покой, который я так старательно выстраивал. Наконец мне удалось найти точку равновесия, и я замер где-то между сном и бодрствованием. И провалился в ночь.

Той ночью я впервые за многие прошедшие годы почувствовал наслаждение от чистой связи при помощи Силы.