Миссия Шута

Я положил его возле огня.

Несколько минут ушло на то, чтобы подбросить в костер побольше веток. Теперь мне было наплевать, заметит нас кто-нибудь или нет. Забыв о голоде и усталости, я стащил с ног принца сапоги, вылил из них воду и поставил сушиться. Моя собственная одежда успела просохнуть. Я снял с Дьютифула рубашку и развесил ее у огня. И все это время разговаривал с ним, ругал и дразнил, потом перешел на просьбы. Он никак не реагировал. Кожа принца стала холодной. Когда рубашка подсохла, я просунул его руки в рукава и надел ее. Попытки растереть его тело и руки ни к чему не привели, он с каждым мгновением остывал.

И не то чтобы его дыхание становилось затрудненным, а сердце билось медленнее, просто Дар говорил мне, как он ускользает все дальше.

Наконец я присел рядом с ним, прислонил его к себе и обнял, пытаясь согреть.

– Дьютифул, – заговорил я прямо ему в ухо. – Вернись, мальчик. Вернись. Тебе предстоит унаследовать трон и королевство. Ты не можешь уйти. Вернись, мальчик. Не могут быть такие жертвы напрасными. Неужели Шут и Ночной Волк зря отдали свои жизни? Что я скажу Кетриккен? Что Чейд скажет мне? Боги, что сказал бы мне Верити?

Ну, Верити не стал бы говорить – он бы сделал.

Я прижал его сына к своей груди и, сделав глубокий вдох, опустил все стены, закрыл глаза и нырнул в поток Силы, чтобы отыскать Дьютифула.

И едва в нем не утонул.

Были времена, когда я с трудом касался ручейка Силы, были времена, когда Сила являлась для меня безбрежной рекой, невероятно быстрой, свирепой и могучей. Еще ребенком я едва не утонул в этой реке, тогда меня спасло лишь вмешательство Верити. С тех пор моя Сила и умение себя контролировать заметно возросли. Во всяком случае, я так полагал.

Сейчас у меня возникло ощущение, что я с разбега нырнул в стремительный поток. Еще никогда он не был таким мощным и привлекательным. В моем нынешнем состоянии духа Сила предлагала до изумительности простое решение всех вопросов. Достаточно отпустить свое «я». Перестать быть человеком по имени Фитц, заключенным в иссеченном шрамами теле. И тогда я перестану скорбеть о своих друзьях. Отпустить – и все. Сила предлагала мне жизнь, не омраченную размышлениями. И это было не стремление к самоубийству, чтобы заставить мир остановиться. Искушение Силы казалось более заманчивым. Изменить форму своего существования, оставить все тревоги и сомнения позади… Слиться с потоком."

"Если бы речь шла только обо мне, я бы уступил соблазну. Но Шут надеялся, что его смерть не будет напрасной, а мой волк просил меня жить дальше и рассказать о нем Неттл. Кетриккен поручила мне вернуть ее сына. На меня рассчитывал Чейд. И Нед. Охваченный противоречивыми чувствами, я начал бороться, пытаясь уберечь собственное «я». Уж не знаю, сколько продолжалась эта борьба.