Мистер Смерть и чокнутая ведьма

Но при этом я боюсь начинать новые отношения и изо всех сил гоню от себя эти фривольные мысли, чтобы даже в подсознание не пробирались и не сбивали меня с толку. Во-первых, все три моих прошлых романа, переросшие в брак, рассыпались. Во-вторых, Мортем живет у меня, и это вообще странно. Посторонний мужчина в моем доме, а у нас ни романа, ни флирта толком, ни… В-третьих, мы же коллеги. А служебный роман — это не есть хорошо. А вдруг ничего не выйдет, как потом работать вместе? Ну и, в-четвертых, я не одна живу. Рядом Вася, Белла, Евграфий, то есть мы с Теодором как на ладони, под постоянным приглядом.

А потому — не думать! Не думать, я сказала!

— Не фырчи, — нарушил мои раздумья вкрадчивый тихий голос, и объект моих размышлений, повернувшись на бок, завис надо мной. — Ты так громко думаешь, Арина.

В голосе некроманта слышалась улыбка."

"— И о чем же я думаю? — действительно фыркнула я, смутившись.

— Не о том, о чем нужно.

— А ты мне так и не рассказал, что было в свитке, — перевела я тему разговора.

— Не рассказал, — подтвердил он. — И не расскажу пока. Зачем портить хороший вечер? К тому же ты устала и плохо себя чувствуешь.

Он разглядывал мое лицо, а я смотрела на него. Темно, пусто, никто не мешает… Чудная и нелепая ситуация. Мы вроде оба взрослые люди, с жизненным опытом за спиной, явно не имеем комплексов, но отчего-то наше общение какое-то… хм… детское, что ли. Словно мы живем не в современном мире, когда мужчина и женщина оказываются в постели порой после первого же свидания.

Не знаю, о чем размышлял Теодор, но он взял и поцеловал меня. А я… ответила.

Ночь в закрытом музее, где-то там бродит призрак бывшего хозяина этого дома, а на кровати, являющейся экспонатом, целуются некромант и ведьма.

…В какой момент я задремала, не помню. Мы просто целовались, целовались, целовались, гладили лица друг друга кончиками пальцев, изучая. И всё! Сразу говорю, никаких эротичных сцен для лиц старше восемнадцати не было. И отчего-то это оказалось так мило, невинно и трогательно… Я оценила.

И утром мне совершенно не было стыдно за себя или за Тео. Наоборот, в душе расцветало что-то теплое и радостное.

Мы крадучись добрались до выхода из музея, улучили минутку, когда вошедший первым охранник замешкался, не закрыв за собой дверь, и выскочили на улицу.

Плюхнулись на сиденья, закрылись изнутри, переглянулись и неожиданно начали хохотать. Не знаю, как для Теодора, но для меня сегодняшние приключения — совершенно нетипичные события.

Пока ехали ко мне домой, ничего не обсуждали. Молча улыбались каждый своим мыслям, радовались солнечному дню.