Мистическое влечение

Что за черт…

Дальше последовала ещё более странная мысль: а что она, собственно, творит и почему вообще не хмелеет? Напротив, алкоголь медленно, но верно исчезает из её тела, голова светлеет, и мир перестает видеться в черных тонах.

Ася моргнула. И эта сауна. Она что, совсем с ума сошла? Ёперный театр, да что же она творит! Нет, прав Ионов, вытворяет! Набросилась на мужика с какими-то нелепыми претензиями, словно он ей что-то должен.

Закрыв лицо руками, Ася застонала. Как же стыдно! И как ей вообще в голову пришла мысль напиться?

Хороша она, ничего не скажешь. И после всего этого ещё хочет, чтобы Матвей воспринимал её адекватно. Второй раз напивается на его глазах и ведет себя черт знает как.

Надо срочно исправлять ситуацию. Попариться ещё разок, окончательно распрощаться с хмелем, сполоснуться и идти в номер спать.

Хватит на сегодня приключений.

* * *На столе помимо пива красовалась бутылка водки и нарезка.

Матвей, шумно выдохнув, тяжело опустился на стул.

– Давай, наливай.

Сталкер усмехнулся.

– Мило побеседовали?

– Очень.

Мужчины, не чокаясь, выпили.

– Накатай и по второй.

– Без вопроса.

Двое мужчин хмелели на глазах. Даже не зная, что за ними уже следят.

Синяев презрительно сплюнул, наблюдая за тем, с какой скоростью пустеет бутылка.

Идиоты. Что и требовалось доказать. Решили, что раз теперь знают правду, то можно и расслабиться?

Синяев ненавидел пьянчуг. В его семье, где никто никогда не пил, был непоколебимый запрет на любой вид алкоголя. Лет в тринадцать он выпил бутылку пива, за что был избит отцом до полусмерти и два дня провалялся в постели, не в состоянии поднять головы. Синяев никогда не был дураком, хорошо усваивал уроки. С отцом за тот случай он рассчитался чуть позже. И тот тоже хорошо усвоил разговор с сыном.

Тонкие губы мужчины растянулись в довольную улыбку, а в паху приятно заныло. Да, было много крови. А кровь он любил. Кровь – часть нас самих. Нашего организма. Что же в ней плохого?

Синяев закрыл глаза и сосредоточился. Не время предаваться воспоминаниям о делах минувших. Есть кое-что поважнее. Он втянул в себя воздух, стараясь поглотить его как можно больше. Кто бы мог подумать, что запахи имеют свои краски? Причем, это не метафора. В его сознании запахи обретали формы. Благодаря долбанному эксперименту и крови тех самых интуитов, в его мировоззрении многое изменилось. И пусть те зарвавшиеся шишки из Центра признали его полным нулем, он особо не расстраивался.

Главное – они его отпустили. Он не стал задаваться вопросом «зачем?»

Он снова был на свободе.

А значит…

Тонкая черная пленка перед закрытыми глазами задрожала. Вот. Вот этот сладкий момент, когда его организм начинает распознавать запахи. Парадокс заключался в том, что дар Синяева раскрылся уже на свободе.