Много денег из ничего

Несмотря на такой блестящий послужной список, к тому времени, когда знаменитый домушник вынужден был по возрасту и состоянию здоровья удалиться от дел, его накопления оказались недостаточными для поддержания привычного образа жизни, а пенсии при его героической профессии не начисляют, так что старичок не отказывался от случайных, даже небольших, заработков. Летом он часами просиживал на скамейке в знаменитом Катькином садике, под сенью памятника Екатерине Великой, играя в шахматы с такими же благообразными старичками, а зимой перебирался сюда, в бильярдную «Касабланка», где его и могли найти люди, заинтересованные в профессиональной консультации.

– Здравствуйте, Иван Игнатьевич! – приветствовал старичка Маркиз, подсаживаясь к нему за столик. – Как ваше драгоценное здоровье?

– Здравствуй, голубь, – отозвался старик, – на здоровье не жалуюсь. Вот скучно только… помнится, прошлый раз ты меня в шахматишки-то обставил, так, может, дашь старику возможность отыграться?

Он расставил на доске фигуры и махнул рукой. В «Касабланке» старика уважали. Из полутьмы тут же появился официант.

– Принеси, голубь, две чашки кофе по-турецки, – распорядился Иван Игнатьевич, – само собой, с коньяком… ты знаешь, как я люблю.

Он сделал ход и посмотрел на Маркиза:"

"– Ну, сизокрылый ты мой, какая забота тебя привела на этот раз?

Леня двинул вперед королевскую пешку и проговорил:

– Вы ведь, Иван Игнатьевич, всех знаете…

– Всех только Господь Бог знает, – усмехнулся старик, – и еще управление статистики…

– Прибедняетесь! – ответил Леня, переставляя коня. – Но вот такая фамилия – Сидорчук вам что-нибудь говорит?

– Сидорчук? – переспросил старик, делая следующий ход. – А как его звать, твоего Сидорчука?

– Михаилом, – отозвался Леня, выполняя рокировку.

– Ты ведь, голубь, расценки мои знаешь…

– А как же! – Леня протянул две хрустящие зеленые купюры.

– Вот ведь, падает доллар окаянный, – пробормотал Иван Игнатьевич, пряча деньги в карман, – ни во что верить нельзя! Даже в доллар! Думаю, скоро на евро переходить придется…

– Ну так как же все-таки насчет Сидорчука? – напомнил Леня о своем существовании.

– А что насчет Сидорчука? Можешь про него забыть. Зарезали его на днях, говорят – любовница зарезала. Или по голове дали до смерти…

– Но вы мне все-таки про него расскажите все, что знаете, – настаивал Маркиз.

– А как же… – Старик переставил ладью. – Гонорар получен, так что непременно расскажу… кстати, шах тебе, голубь сизокрылый! – Он откинулся на спинку стула, отхлебнул кофе, который принес безмолвный официант, и продолжил: – Нестоящий человек он был, Мишка Сидорчук, ненадежный. Погоняло ему было – Свисток, а это, сизокрылый мой, само за себя говорит.