Могильщик из Таллина

Ресторанный слуга удалился.

За фортепьяно появился музыкант, и на сцену вышел невысокого роста певец. Прозвучало несколько вступительных аккордов и полилась песня:

Как солнце закатилось,Умолк шум городской,Маруся отравилась,Вернувшися домой.В каморке полутемной,Ах, кто бы ожидал,Цветочек этот скромныйЖизнь грустно покидал.Измена, буря злая,Яд в сердце ей влила.Душа ее младаяОбиды не снесла.Её в больницу живоРешили отвезти,Врачи там терпеливоСтаралися спасти.— К чему старанья эти!Ведь жизнь меня страшит,Я лишняя на свете,Пусть смерть свое свершит.И полный скорби мукиВзор к небу подняла,Скрестив худые руки,Маруся умерла.

Видя, как загрустила Варнавская, Ардашев покачал головой и сказал:

— Ну да, нам сегодня не хватает только темы отравления.

— Нет-нет, эта песня, как раз, напоминает спокойные времена. Я слышала её в тринадцатом году. Папа принёс пластинку. Мы жили в доходном доме на Каменноостровском проспекте в Петербурге. У нас тогда был граммофон. Но то была совсем другая жизнь.

— Я не спрашиваю, что привело вас в Ревель. Вероятно, у всех нас одна общая трагедия.

— Папу и маму убили пьяные солдаты в восемнадцатом году.

Они ворвались в нашу квартиру и начали проводить обыск. Папа потребовал у них мандат. Тогда один из них в него выстрелил, а маму, как нежелательного свидетеля, закололи штыками. Из квартиры вынесли всё, что было можно, а что нельзя — поломали. Меня не было дома. Я ходила на рынок менять вещи на крупу. А когда вернулась, то долго не могла прийти в себя. Часть ценностей осталась в тайнике. Похоронив родителей, я поняла, что надо бежать из России, и как можно скорее. Сосед по парадному — бывший чиновник акцизного ведомства — помог мне перебраться в Ямбурге через границу. А вот ему не удалось, был арестован чекистами. Когда я приехала в Ревель, то поняла, что у меня неважные документы и попалась на удочку мошенника.

Официант принёс заказанные блюда, откупорил и разлил вино, и водку.

— Позвольте выпить за ваше счастье, Анастасия Павловна. Вам много пришлось пережить, и хочется надеяться, что всем бедам должен наступить конец.

— Благодарю вас, Клим Пантелеевич.

За едой и напитками время текло незаметно. На смену певцу вышла певица. В ресторане собиралась преимущественно русская публика, и потому со сцены текли задушевные романсы на стихи Кольцова, Тютчева, Блока.

— А вы в Ревель надолго? — поинтересовалась Варнавская.

— Планировал на несколько дней, но теперь, судя по всему, придётся задержаться.

— Тогда я могла бы показать вам местные достопримечательности. До большевистского переворота я давала частные уроки живописи, потом окончила Педагогические курсы при Императорской Академии художеств. Я люблю искусство, и в Ревеле есть, что посмотреть.