Могильщик из Таллина

Клим Пантелеевич повернулся и спросил:

— Господин инспектор, вы допросили всех служителей церкви святого Олафа?

— Да.

— Включая и наёмных прислужников из тех, кто в момент убийства органиста там находился?

Саар взмахнул руками, воскликнув:"

"— Именно. Ради этого пришлось задействовать коллег. Столько бумаги извели! А куда деваться? Двенадцать хористов, калькант, ассистент органиста, кистер, викарий и пастор. Только зря старались, — он кивнул на серую папку.

— Позвольте мне ознакомиться с её содержимым.

Саар отпрянул назад.

— Что вы! Тайна следствия. Она хранится так же свято, как и целомудрие невесты перед брачной ночью.

Нельзя-с.

— Но вы же сами сказали, что дело скоро отправится в суд. — Клим Пантелеевич пожал плечами. — Почему бы мне не показать? Вдруг найду дополнительные доказательства вины арестованного Ильмара Ланга, почему нет?

— Впрочем, вы правы. Смотрите, мне не жалко. — Он пододвинул папку. — Только смысла в этом не вижу. Важны лишь свидетельские показания смотрителя церкви — Айвара Пуусеппа — в отношении кальканта. Остальные — ни о чём: «не видел, не знаю, не был».

Ардашев опустился на стул и принялся просматривать протоколы допросов свидетелей.

Инспектор откинулся в кресле и закурил новую сигарету. Настенные часы, качая маятник, медленно тратили свой завод. Часовая стрелка приблизилась к цифре шесть. Облако дыма зависало под потолком и нехотя уплывало в открытое окно. Когда частный сыщик достал вечное перо и записную книжку, полицейский вдруг дёрнул недовольно щекой и сказал:

— Насчёт выписок мы с вами не договаривались.

— Но фамилии всех, кто имеет отношение к церкви Святого Олафа я могу записать? Или мне надо обратиться за этим к пастору?

— Фамилии можете.

Но что это вам даст?

— Вы же сами только, что предположили, что у кальканта мог быть сообщник. А ведь калькант и помощник органиста могли на пару провернуть ограбление и убийство.

Инспектор закашлялся и кивнул.

— Вы правы. Об этом я как-то не подумал.

Полицейский поднялся, нервными шагами заходил по комнате и принялся рассуждать:

— В таком случае, становится понятно, почему ассистент Томас не заметил арбалета, хотя стоял к нему лицом.

Неожиданно и инспектор остановился перед Ардашевым, и глядя на него, сказал:

— А что, если в этих четырёх нотах, о которых вы мне рассказали, кроется подтверждение его причастности? Извольте-ка мне их напомнить.

— До диез — ля — фа диез — ля.

Саар сел и записал. Потом положил карандаш, побарабанил пальцами по столу и заключил:

— Абракадабра. Белиберда. Вздор.

— По сути тут три ноты, так как нота ля повторяется дважды. Можно прийти к выводу, что слово состоит из трёх разных знаков, а одинаковых букв там две, — выговорил Ардашев, глянул на настенные часы и поднялся.