Могильщик из Таллина

Вода к остальным колодцам подходит по водостоку из Верхнего озера по водопроводу самотёком. Горожане, живущие в Вышгороде получают воду из водонапорной башни на Антоньевской горе и водокачки на Большой Иоахимстальской улицы. А этот — самый глубокий естественный источник. Уникальный. На дне — скальная расселина. Из неё вода и выходит. Местный житель так поступить не мог.

— Если вас послушать, то можно поверить, что горожане никогда не совершают преступлений, — хитро прищуриваясь, высказался Ардашев.

Саар побагровел. Но надув щёки, как жаба на свадебном параде, молчал.

— При нём ничего не нашли? Может, записка есть на латыни?

— Вы ясновидец? — воскликнул полицейский. — А если знали, что будет ещё одно убийство, то почему не предупредили меня?

— Помилуйте, — усмехнулся Ардашев — откуда мне было знать? Я просто протянул логическую нить между тремя преступлениями.

— Какую нить? Вы что издеваетесь надо мной? — затушив нервными толчками сигарету в пепельнице, вопросил полицейский.

Ардашев вздохнул и принялся объяснять:

— Господи, инспектор, ну послушайте… Первому убийству предшествовала надпись на стекле гостиничного номера Минора — «mors» — «смерть», второму — четыре ноты: до диез — ля — фа диез — ля.

— Да что вы мне этой до-ре-ми-фа-соль голову забивать пытаетесь!"

"Не обращая внимания на возмущение полицейского, Ардашев продолжил:

— Взяв за точку отсчёта первую ноту ля, то есть — I, я подставил римские цифры к остальным нотам, если следовать фортепьянным клавишам, и в результате получилось латинское слово «VIXI» — «я жил», или «моя жизнь закончена», что аналогично слову «mors» и без сомнения является угрозой. Эти два обстоятельства натолкнули на мысль, что два убийства совершены одним и тем же человеком, пишущим на латыни.

— Есть!

Инспектор вытащил из ящика стола свёрнутую вдвое четвертушку листа почтовой, изрядно вымокшей, но уже высушенной бумаги и сказал:

— Записка лежала в боковом кармане пиджака. Перевести ещё не успели. Вот вам и карты в руки, — прищурив один глаз, вымолвил Саар. — Блесните своими знаниями. Вы же любите щеголять латынью.

— Лупу позволите?

— Берите.

Частный сыщик внимательно изучил текст и заключил:

— Надпись сделана карандашом, потому и читается. Преступник, очевидно, сунул её в карман слесаря уже после того, как его убил. Он не учёл, что карандашный след не боится воды, в отличие от чернил, и не смывается.

— Вы думаете, я не понимаю разницу между грифелем и чернилами? — вспылил полицейский. — Извольте перевести латынь.

— «Nomine undecimi herois coercitio capitalis», что означает: «именем одиннадцатого героя — смертный приговор».