Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Но как ему может помочь эта Анна?

А потом поймал прядь ее волос, выбившуюся из узла на затылке, и с радостью отметил, что она не стала отстраняться от него на этот раз, заправил его нежным движением за ухо, легко щелкнул по носу, как делал это в детстве, и она улыбалась в ответ. Но ныне Анна не улыбнулась, только смотрела пристально в лицо брата, скрывая свои мысли от него, словно за непроницаемой стеной.

— Прости меня, Анечка, милая, — Петр вдруг обнял ее мимолетно, крепко прижимая ее к себе. Он был готов отрубить себе ладонь, что оставила уже едва заметный след на ее левой щеке.

А ее слова, что он не тот человек, которого она обожала некогда, жгли его словно огнем ныне. — Прости меня, милая… прости… Прошу тебя.

— Ne vous en faites donc pas, — улыбнулась Анна. Очаровательно-вежливо, как обычно. С пустотой в глазах. А потом обхватила его голову ладонями и коснулась безжизненными губами его лба. — А ныне я хотела бы лечь в постель, устала. Bonne nuit, mon cher fr`ere, bonne nuit!

[274]

Глава 14

Всю ночь до самого рассвета лил дождь, тихо шурша за открытым окном спальни. Анна не спала, слушала этот тихий шелест и прикусывала губу, надеясь в душе, что Андрей не едет где-то в этот ливень, кутаясь от холодных капель в плащ, а остановился на постой на станции или в избе какой по пути к западной границе империи, где был ныне его полк.

Вспоминала его глаза, такие светлые, как ей казалось ныне отчего-то, его нежный взгляд, его руки. И тот тихий шепот вспоминала, настолько ей чудился он ей в шуршании дождя по траве: «Моя милая… милая моя…»

Думать же о тех словах, что бросил в этой самой комнате Петр, Анна не хотела, как не хотела позволить запачкать свои воспоминания, их волшебный свет, что так сладко грел душу, этой грязью, этой мерзостью.

Пришло на миг воспоминание о том, как отвердел подбородок, и погасли на миг глаза, когда Андрей смотрел на кольцо с гранатами на ее пальце, и она поспешила отогнать его прочь. Не будет она думать ни о той, на чьем пальце это кольцо было несколько лет, ни о том, что могло связывать ее с Андреем. Впервые Анна чувствовала себя слабой и в то же время такой защищенной в кольце его рук, в тепле его присутствия. И размышлять о том, не обманчиво ли это ощущение, не зря ли она так открылась, было страшно.

Она не может обмануться в нем. Только не в нем, кому настолько доверилась. Кому подарила не только свое тело, но и свое сердце, вверила свою душу, несмотря на настойчивое требование разума снова выставить некую стену для защиты, отгородиться."

"А после вспомнила о той пощечине, которая разделила брата и сестру, внесла в холод в ту теплоту, что была меж ними всегда, невзирая на поступки и слова. Анна всегда прощала ему все. Его насмешки и уколы, его жестокие и злые шутки, его излишнюю резкость по отношению к себе.