Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

С вами только Божье благословение, ибо родительского благословения вы лишены отныне …»

В свертке лежали два кушака. Один из них — с потертыми нитями шитья, явно ношенный. Тот, который мать предъявила Надин в качестве свидетельства ее грехопадения. Другой — совсем новый, только приобретенный для осуществления расклада, который так тщательно планировала мать в желании заставить невестку покинуть Петербург…

Надин тогда ждала его в передней комнате его покоев. Шагнула быстро к Андрею, покидавшему петербургский дом Олениных навсегда. Ухватилась за сукно его шинели, что-то говорила со слезами в голосе, пыталась оправдаться, но он уже не слышал ее.

Отстранил с силой от себя и вышел вон, борясь с желанием ударить наотмашь. За ложь, за то предательство, горечь которого пропитала Андрея по самые пятки. Нет, предательство не брата, как законного супруга. Более всего Андрею отчего-то было больно, что еще недавно раскаиваясь в содеянном и прося его о любви, Надин имела за спиной тень иного мужчины.

— Мой милый, — его щеки коснулась женская рука, а кружево неприятно чуть царапнуло кожу. Анна смотрела на него, готовая разделить с ним любую ношу, которую до этого он нес один в своей душе.

Дивный дар небес для него. Его маленький ангел, исцеливший его сердце и израненную душу, вернувший ему способность любить и верить.

— Только с тобой я снова научился вере и любви, — повторил Андрей шепотом свои мысли, целуя украдкой эту маленькую ладошку, скользнувшую по его лицу незаметно от чужих глаз. — Будто я был в сплошной тьме до встречи с тобой, а потом ты снизошла до меня, принеся свет. Я был проклят, а ты помогла снять эту тяжесть. Только ты… Mon ange… моя Анни…

Они все-таки ускользнули в тень сирени, что росла вдоль одной из аллей.

Укрылись за ее зелеными ветвями всего на несколько короткий мгновений, чтобы коснуться друг друга так, как до боли в пальцах хотелось это сделать в тот миг. Обнявшись крепко, стать единым целым. Соединиться в поцелуях, полных нежности и тепла. Наполнить жизнь несколькими воспоминаниями, которые будут греть последующие дни обещанием чего-то большего.

Анна следующим утром едва не задохнулась от слез, когда фигура Андрея, провожавшего их верхом до самой границы земель, принадлежавших ему, не растаяла вдали в солнечном свете.

Она крепилась ровно до того момента, как он не смог бы увидеть ее слез, и только потом расплакалась. Боже мой, думалось ей в тот момент, как же больно расставаться, пусть даже на пару седмиц! Как же ей не хочется никуда уезжать от него! Никогда…

Она проплакала тогда почти до самого полудня, несмотря на попытки Веры Александровны успокоить ее. Анна помнила, как уезжала по той же самой дороге когда-то в Москву, и те дни, что случились после. Встреча с Лозинским. Ее ошибки.