Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Оттого и оттягивала момент этого разговора, как могла, на неудовольствие мадам Элизы. Ах, будь ее воля, она бы вообще молчала и далее о том! Но только после ухода Веры Александровны, когда даже новый французский роман не мог отвлечь ее, Анна вдруг поняла, что не должно более потакать своим страхам. А еще не должно потакать своей гордыне, которая заставляла ее, пусть не прямо, но давать пищу толкам, ходившим по округе, вредя тем самым скорее себе, чем кому-либо иному.

Был ли это Лозинский там, у ограды городского дома тетушки на Поварской? Или глаза обманули ее? О, если бы это было так! Отчего-то ее даже дрожь пробрала при мысли о поляке, несмотря на духоту летней ночи.

Для нее Лозинский вдруг стал неким символом краха или предвестником беды, которая обманчиво кажется не стоящей тревог. Как тогда, тем летом, когда все казалось совсем иным…

Анна отбросила книгу в сторону и прошла до платья, которое ожидало своего часа, белея светлым силуэтом в неровном свете единственной свечи. Коснулась пальчиками прохладного шелка роз на левой стороне корсажа, представляя, каким светом вспыхнут глаза Андрея, когда она ступит на ступени церкви в этом наряде.

Даже удивилась мелькнувшей в голове мысли о желании быть всегда красивой. Не так, как прежде, не для всех. Хотя нет, для остальных тоже хотелось… Но только для него хотелось больше. Ей так хотелось быть всегда самой красивой для него!

А потом подошла к столику с зеркалом, коснулась упругих лепестков нежных светло-розовых роз, которые Анне поставили в вазах не только в будуаре, но и в спальне огромными букетами, наполняя комнаты дивным ароматом, от которого кругом шла голова.

«Тебе, mon ange», гласила записка, которую украдкой сунула Анне в руку Глаша, «чтобы ты наслаждалась их прелестью и ароматом этой ночью и думала обо мне и завтрашнем дне. Как я буду думать о тебе каждую минуту, что останется до полудня…».

От резкого стука в дверь будуара Анна едва не подпрыгнула на месте, столь неожиданно тот прозвучал в ночной тишине. В будуаре проснулась Глаша, по былой привычке занявшая место на диванчике в той комнате, чтобы быть поближе к барышне.

Анна услышала, как открылась и закрылась дверь в покои, а после и тихий шепот. Она не могла не поддаться любопытству и приблизилась к полуоткрытой двери в будуар, чтобы подсмотреть, кто мог побеспокоить ее в этот поздний час.

Это была Софи. Она сразу узнала сестру Андрея даже в этом смешном чепце с широкой полосой оборки, потому распахнула дверь шире, показывая, что еще не спит, что рада будет поговорить с Софи, чтобы позабыть о тревогах, что что-то пойдет не так завтрашним днем.