Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

— Ты, конечно, весьма недурен, мой милый, — улыбнулась Софи, проводя ласково ладонью по плечу брата. — Но в мундире, как мне думается, было бы совсем иначе.

— Быть может, — не стал возражать ей Андрей, целуя ее руку через кружево перчатки. И Софи даже в отчаянье чуть не прикусила язык, не зная, как принудить его переменить платье. Ей казалось, что это могло бы помочь Анне еще больше расположиться к брату, понять, какой он замечательный. Чтобы у Анны даже мысли не возникло жалеть о своем выборе. И тут же вспомнила, как шептала та когда-то весной, подняв на Софи затуманенный взгляд: «Il est admirable… admirable!»

[686]

— Она бы желала видеть тебя в мундире на венчании.

Сама призналась мне в том прошлой ночью, — сказала Софи те самые слова, что только и могли заставить его сменить черный фрак на красное сукно виц-мундира.

Андрей тогда вызвал к себе Прошку звонком после ее ухода и переоделся после некоторого промедления, когда сидел на краю постели и смотрел на виц-мундир, что принес в спальню его денщик. И так же долго и неотрывно смотрел на собственное отражение в невысоком зеркале на комоде. Словно не узнавая себя.

Или наоборот — заново узнавая, ведь за эти месяцы он заставил себя забыть того офицера, что отражался в ровной поверхности зеркала, вынуждая принять новую для себя роль.

Более десяти лет на службе. Из них — около половины в боевых походах, из которых он вынес этот тонкий шрам под глазом и награды, лежащие поверх сукна мундира. И такая бесславная отставка, пусть и с правом ношения мундира. Когда казалось достиг таких высот, о которых и помыслить не мог сын простого дворянина из Калужской губернии. Когда должен был быть в рядах тех, кто победным маршем промаршировал на глазах публики по возвращении в Петербург.

От горечи этой мысли тут же появлялось желание закрыть мундир в сундук и не вспоминать о былом. Забыть, что когда-то был в гвардии, что когда была совсем иная жизнь.

Так Андрей думал ранее, но ныне, глядя на себя в зеркало, почему-то видел совсем не то прошлое, что раньше. Встреча в церкви. Бал на Рождество. Раннее летнее утро в лесу. И он поехал в церковь в мундире, желая видеть счастье в ее глазах. Чтобы осуществить хотя бы одну мечту Анны… И разве ее ласка, которую та не смогла не подарить ему, когда спустилась из коляски и встала подле Андрея, не стоила этого? Разве ее взгляд, который она устремила на него тогда, не стал достойной наградой за это?

Анна пробежала (чересчур вольно, по мнению Веры Александровны) по сукну мундира, обтягивающего грудь Андрея, коснулась медалей и орденов, которые были закреплены у него в петлице.

И совсем по-иному уже взглянула на него. От того света нежности, которым светились ее глаза, от гордости за него у Андрея даже на миг дыхание перехватило.