Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

И снова чуть-чуть загрустила, что никогда не доведется ей встать в пару с Андреем.

Она ошибалась. Спустя минуту после этой мысли, когда Павлишин отвел Анну к belle-mere, беседующей о чем-то с дамой в лазуревом берете с длинными белыми перьями, она поняла это. Когда Андрей, принявший руку Анны у Павла Родионовича, вдруг повел ее обратно — на паркет, где уже строились пары, чтобы начать дивный и плавный танец, к которому готовились приступить после короткой передышки музыканты.

— Андрей…, - только и смогла произнести Анна, успевшая заметить, как десятки глаз устремились на них, как склонились головы, чтобы обменяться шепотками украдкой.

И как округлились глаза Алевтины Афанасьевны и ее собственной тетушки при таком явном пренебрежении правилами.

— Ты позволишь мне? Нарушить правила, — прошептал он, и Анна кивнула в ответ, не скрывая своей счастливой улыбки, вмиг воцарившейся на лице. О, она бы позволила ему все! И сама бы смело встала подле, как смело вышла сейчас в центр залы, отдала руку в плен его ладони и положила другую на его плечо.

Об этих коротких минутах, которые промелькнули будто миг для нее, Анна мечтала с того самого дня, как их руки соприкоснулись в туре экосеза в 1811 году.

Порой она видела их во сне. Именно эти самые минуты, когда Андрей кружит ее по зале, освещенной множеством огоньков свечей, а она сжимает в руке шлейф белоснежного платья. И эти глаза она видела в своих грезах. Голубые глаза, полные нежности и любви, от которой даже дыхание перехватывает. Это было так схоже с ее сном: та же зала, тот же блеск позолоты лепнины и дивный аромат цветов, белоснежное подвенечное платье и его глаза…

Анна была бы готова поклясться в тот миг, что взгляни она на наблюдающих за ними гостей, то среди лиц увидела бы до боли знакомые и любимые черты отца и брата.

Настолько для нее вдруг создалась иллюзия того самого ночного видения. Но когда она мельком взглянула на лица вокруг, то, разумеется, не было среди них ни Петруши, ни папеньки, радующихся ее счастью. Зато взглядом отчего-то снова зацепилась за одного из шаферов Андрея, в тот момент кланяющегося Софи, которой мать не позволила принять приглашение на valse. Он так знакомо склонил непокрытую голову, щелкнув каблуками, и Анна вдруг ясно услышала шелест летнего дождя в тот же миг. И вспомнила… она вспомнила!

Всего на короткий миг тут же сбилась с шага, выпуская из пальцев шлейф платья, в котором тут же запуталась, наступив на шелковый подол. Попыталась удержать равновесие, выправив шаг, но ненароком задела поврежденное колено Андрея, заставив и его в этот миг нарушить плавный ход танца.

«Падаю!», мелькнула в голове страшная мысль, от которой сжалось горло, затрудняя дыхание. Зала пошла для нее кругом в бешеной круговерти лиц и света.