Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Я должна была сразу же открыть тебе все, рассказать правду… я должна была сделать это еще в тот проклятый день, когда я бросила тебе…"

"Воспоминания о былых ошибках, которых можно было избежать без особых усилий, ранили пребольно, и Анна на миг умолкла, пытаясь совладать со слабиной, вдруг едва не лишившей ее голоса. Но когда Андрей ласково провел кончиками пальцев по ее скулам, то ли успокаивая, то ли прося замолчать, раз ей так больно вспоминать, она все же нашла силы перебороть в себе эту слабость оставить все, как есть.

— Видит Бог, за те месяцы то были самые благостные для меня мгновения! — ее глаза даже засияли при воспоминании, как она открыла дверь и увидела его в гостиной.

Впервые после долгой и такой томительной тревогами разлуки. — Видеть тебя, осознавать, что ты жив и здрав, касаться тебя. А потом увидела портрет и то проклятое письмо поверх писем Лозинского. Я тогда решила, что ты приехал, чтобы разорвать нашу договоренность о браке. Что уже ведаешь обо всем, что случилось за эти дни в Милорадово. О моих грехах знаешь. Я ведь виновата перед всеми в усадьбе и в селе… я так виновата! В те дни после разграбления я даже смотреть в глаза могла с великим трудом. Даже на дворовых… на крепостных! У каждого из них тогда погибли или были покалечены родные. У каждого! И мне казалось, что они смотрят на меня и осуждают меня… винят меня за то, что тогда сохранила Лозинскому жизнь. Что завлекла его настолько, что он вернулся сюда за мной… И это верно. Я виновна во всем, что случилось. Даже Петруша тогда сказал — не будь меня… «Вот первопричина этих бед!», сказал он тогда, и это верно.

— Прекрати! Немедля прекрати, Анни! — прервал ее резко Андрей, а после притянул к себе и сцеловал нежно каждую слезу, что лились в тот момент из ее глаз.

 — Это неверно, и ты ведаешь о том. Как и о том, что брат твой, уверен, в запале ссоры те слова сказал и только.

— Андрей… мой любимый, мой милый Андрей! — теперь уже Анна обхватила ладонями его лицо, поймав то в плен. — Боже мой! Даже в моей неправоте ты ищешь предлоги, чтобы оправдать меня. То, как я поступила с тобой — гадко и жестоко. А то, что едва не потеряла тебя… Разве может мне быть в том оправдание? Я могла сделать этот шаг навстречу тебе не спустя годы, а именно тогда, в те дни.

И ты должен презирать меня за мою жестокость, за мою ложь, которую хранила вплоть до момента, пока иные не открыли тебе истины. За те удары, что наносила, не разобравшись, не попытавшись понять… За то время, что мы потеряли… за ложь, которой едва разделила нас. Я ведь оступилась в зале во время танца, когда признала в твоем друге того, кого и не думала увидеть сызнова. Он мой кум, ты, верно, ведаешь ныне. Мы с ним крестили Сашеньку, чье имя мой племянник носит с того дня.