На осколках разбитых надежд (СИ)

Так говорила она себе всякий раз, когда ловила себя на том, что даже ждет момента, когда Иоганн заведет очередной разговор о племяннике.

Иоганн попросил Лену найти на чердаке альбомы с фотокарточками, и они частенько сидели в парке за их просмотром, пока Вейх и Артиг с удовольствием бегали между деревьев, гоняя птиц. Сначала немец рассказывал о себе — о том, как увлекся аэропланами, как перевелся из артиллерии в авиацию, как влюбился впервые в жизни и навсегда.

А потом разговоры всегда сводились к Фалько. Лена всегда с интересом слушала о том, как тот рос. О том, каким он был хулиганом, наводя грозу на сады соседей-бауэров. Как взбунтовался против домашнего обучения, и как потом сбегал из частной школы домой или устраивал бунты против чрезмерной строгости учителей. В конце концов, баронесса и Иоганн сдались, и мальчик был переведен в публичную гимназию в Берлине. О том, как он мечтал о небе, желая для себя таких же боевых приключений, какие были у его дяди. Как мастерил вместе с дядей модели аэропланов и запускал их на дальнем лугу, а в пятнадцать лет совершил свой первый полет на планере.

Правда, смотреть фотокарточки дальше этого события Лене не очень хотелось. Ей нравилось смотреть на детское лицо с большими широко распахнутыми глазенками. Она была готова смотреть на мальчика, который вырос в высокого и худого подростка с длинными ногами. Но когда этот мальчик вступил в ряды Гитлерюгенда, очарование испарилось без следа при первом же взгляде на ненавистный Лене символ на повязке рукава юного фон Ренбека. А когда рассказ перешел к тому времени, когда возмужавший Фалько вступил в ряды новообразованного люфтваффе, Лена не смогла больше слушать Иоганна. Сослалась на поручение Биргит и попросилась уйти.

Проницательный немец не стал настаивать. И больше не заговаривал о племяннике с Леной, за что она ему была благодарна. Теперь предметом их бесед стала история, в которой Иоганн прекрасно разбирался, и содержимое книг, которые иногда Лена по его просьбе читала ему вслух. Именно от него Лена с удивлением, к примеру, узнала, что в Германии нет больше титулов, как и в ее родной стране, а Биргит и остальные зовут госпожу фон Ренбек баронессой просто по привычке.

— Значит, ваш племянник уже не барон?

— Нет, он барон, конечно, но… Теперь все немного по-другому. Пусть он не может использовать титул барона, но в имени все равно остается намек на его благородную кровь. Благодаря слову «фрайгерр». Рихард фрайгерр фон Ренбек. Таким образом подсластили пилюлю для знатных родов Германии. Интересно звучит, верно?

— Его зовут Рихард? — не удержалась от вопроса Лена.

— Да, его первое имя Рихард, а что?

— Я думала, его зовут Фалько.

— Нет, — рассмеялся мягко Иоганн. — Фалько — это его домашнее прозвище.