На осколках разбитых надежд (СИ)

Для Руди Рихард был настоящим героем и примером для подражания. Единственное — Руди не желал становиться офицером, как фон Ренбек.

— Я знаю, что это мой долг служить Германии, — говорил он Лене. — Нам так говорят в школе каждый день. Но я ведь могу послужить и по-другому. Прославить свою страну через великие открытия. Надеюсь, когда я окончу школу, война уже закончится, и мне не придется становиться солдатом. Вот зачем вы хотели напасть на нас? Почему не хотели жить мирно? Это все из-за русских!

— Я не понимаю тебя, Руди, — растерялась Лена.

— Нам в школе рассказывают, что эта война случилась только потому, что вы, коммунисты, хотели навязать нам свои порядки. И именно поэтому мы сейчас сражаемся с Советами. За это погиб мой брат. Чтобы не дать коммунистам подмять нас под себя, чтобы мы не стали «красными».

Лене очень хотелось рассказать в ответ, какая из двух стран была агрессором, и о том, что именно делал Клаус на захваченной земле, какие зверства творил. Но она понимала, что это будет совершенно бессмысленно, потому молчала. А еще она боялась лишиться этого хрупкого доверия мальчика. И потерять единственную нить, которая связывала ее с Рихардом. Потому что Руди раз в десять-двенадцать дней исправно приносил ей тайком от всех письма, летящие в Розенбург с Восточного фронта.

Каждое из этих писем Лена ждала с замиранием сердца и одновременно ругала себя за то, что так ждет их. Для нее эти белые прямоугольники, несущие ровные строки, написанные рукой Рихарда, несли с собой напоминание, что он жив. Он жив, а значит, смерть обошла его стороной, получив из его рук очередную жертву — русского летчика. И всякий раз, когда радость от получения очередной весточки становилась все тише, просыпалась ее совесть и напоминала о том, что она любит врага.

В начале февраля личный счет Рихарда перевалил за полторы сотни сбитых самолетов противника. По этому поводу была напечатана заметка в газете с фотографиями, на которых Рихарда из вылета встречали на аэродроме механики и офицеры штаба с памятной табличкой в руках. Дубовых веток не сумели достать зимой, потому венок был нарисованным. Под ногами немцев была видна непролазная грязь, в которую превратилась земля полуострова под конец зимы. Но несмотря на это, немцы были так счастливы, разделяя с Рихардом очередной триумф.

Иоганн попросил Лену вырезать эту заметку и вклеить в альбом успехов племянника, который он тщательно вел. И без устали говорил с Леной об этом достижении, которое было даже упомянуто в ежедневной сводке Верховного командования Вермахта. Лена же могла думать об одном, пока клеила вырезку на альбомный лист — о том, что Рихард сбил уже двадцать два советских летчика за неполные четыре недели, проведенные на фронте.