На осколках разбитых надежд (СИ)

Она давно не видела мальчика таким радостным. И стало горько от понимания, что было причиной его подавленного настроения в последнее время.

— Я уезжаю в Лейпциг с родителями завтра, — сообщил Руди Лене, пряча руки за спиной. — Там живет моя бабушка и тетя Агни. Мама сказала, что я смогу сходить в зоологический сад и посмотреть на животных Африки и белых медведей.

— Это хорошо, — улыбнулась Лена, радуясь тому, что видела его таким довольным. Руди кивнул в ответ, словно соглашаясь с ней. А потом протянул ей из-за спины букет желтых нарциссов, который прятал до этого от взгляда Лены. Даже в сумерках цветы бросались в глаза красочными бутонами. Словно маленькие звездочки на тонких ножках.

— Господин Рихард сказал, что ты огорчена чем-то. И попросил меня принести тебе это. Он сказал, тебе будет приятно получить цветы. Тебе не нравится? — обеспокоенно спросил Руди, вглядываясь в ее лицо, и она поняла, что невольно выдала свои эмоции сейчас — на глаза навернулись слезы отчего-то, и стало трудно дышать.

— Нет, что ты! Мне очень нравится, — она поспешила взять у мальчика букет нарциссов, словно боялась, что он передумает отдавать их. — Они очень красивые…

— Это дикие нарциссы. Не такие, как выращивает папа, — сказал Руди, заметив, что она подносит цветы к лицу. — Папа говорит, дикие нарциссы — настоящий дурман. Поэтому с ними нужно осторожно. Не ставь их близко к кровати, иначе будет болеть голова утром.

Он вдруг засмущался, взъерошил волосы и, спешно попрощавшись, побежал в сторону дома через парк. Только и замелькали белые пятна высоких гольфов в сумерках. Где-то совсем рядом с домом в высоких кустах сирени, набирающей силу под теплыми лучами весеннего солнца, вдруг раздалась задорная трель зяблика. И Лена вдруг почувствовала такой покой в душе, что сама удивилась своим ощущениям. Стояла, трогала осторожно хрупкие лепестки цветов и просто слушала птичью песню. И не хотелось думать ни о чем другом, кроме этой весны, которая так и кружила голову. Особенно о том, что она далеко от дома, что из родных остались только тетя и брат, и что за сотни километров от этого места по земле шагает смерть."

"А вот следующей ночью Лену ожидало острое разочарование. Рихард обещал приехать ночью, с последним вечерним поездом. Но миновал уже час ночи, и Розенбург давно погрузился в ночной сон, а на подъездной площадке так и не раздалось шуршание шин. Лена долго лежала в тишине, прислушиваясь к каждому шороху за окном. Она никак не могла заснуть и все ворочалась, пытаясь не плакать от разочарования. Понимала, что завтра будет весь день клевать носом, но ничего поделать не могла.