На осколках разбитых надежд (СИ)

— Свидетельство о браке со мной защитит тебя, если со мной что-нибудь случится, понимаешь? — сказал он спокойно. — Мама, конечно, будет не в восторге, но она сделает все, чтобы помочь тебе. Сейчас, когда я на фронте, мне очень нужно знать, что я надежно защитил тебя от всего мира. И если умирать, то я хочу умереть, зная, что с тобой все хорошо, мое сердце, что тебе ничего не угрожает…

Это было признание, от которого разрывалось сердце. Как и от мысли, что он может не вернуться с фронта, что она может потерять его, как потеряла своих близких.

— Но в то же время оно будет доказательством против тебя. Если кто-то начнет выяснять… Я знаю о случаях, когда мужьям предстояло делать сложный выбор. И я не хочу, чтобы его делал ты.

— Нам рано или поздно придется его сделать, Ленхен, — твердо произнес Рихард. — Как бы ни закончилась эта война, нам всем придется делать выбор. Я уже принял решение. И твердо знаю, что я не изменю его. Когда-то я переживал похожее и выбрал небо. Теперь я понимаю точно, что это было совсем другим, ненастоящим.

— Я могла бы остаться здесь, в Орт-ауф-Заале, — предложила Лена вариант, который ей казался самым лучшим в их положении. — И мы могли бы видеться во время твоих отпусков. Как сейчас.

— Это невозможно. Ты просидела рядом с Лурманом едва ли полчаса. Что будет, когда тебе придется жить по соседству с лагерем принудительных работ и встречать Лурмана в городке? — возразил Рихард. — И как же Катя? Ты ведь не хотела ее оставлять…

— И не придется! — запальчиво произнесла Лена, полагая, что нашла решение по каждому вопросу. — Хелена Хертц ведь может иметь русскую прислугу как истинная арийка, разве нет?

— Знаешь, что я понял за то время, что провел в России? — ответил вопросом Рихард, чем поставил ее в тупик. В его голосе все еще слышалась резкость. — Я понял, что с русскими нельзя строить планов. Никаких. Тебе кажется, что ты все придумал, что твой план идеален с точки зрения логики, и все просто превосходно. Только ты не учитываешь тот факт, что русские не слушают голос разума. Я до сих пор не могу понять, что вами движет. Какие страсти толкают вас на порой совершенно глупые поступки? И заставляют искать совершенно другие пути там, где их быть вообще не должно.

— А я думала, это немцы усложняют все себе и другим, — попыталась пошутить Лена. — Не мои слова. Гете.

— И почему я удивлен сейчас, что его не запретили?

Лена почувствовала, словно у нее с плеч упала гора, когда она распознала знакомые чуть ироничные нотки в его голосе. Он уступал сейчас, делая вид, что забыл о том, что их снова развело по разные стороны некоторое время назад. И она решила воспользоваться моментом, чтобы навести шаткие мосты между ними.