На осколках разбитых надежд (СИ)

Я совсем не похожа на ту, что была раньше, — с удовлетворением в голосе заметила девушка, вспоминая вдруг с испугом, что ее может все еще искать Ротбауэр, разочарованный тем, что упустил из рук. — Так сразу меня не узнают…

— Если желаешь, чтобы не признали, можно еще сделать кое-что, — загадочно произнесла Кристль, коснувшись пальцами одной из прядей Лены. А потом она шагнула к стопке старых журналов в углу подвала и, достав один, показала Лене обложку с какой-то то ли артисткой, то ли певичкой с меховым боа на плечах и сигаретой в мундштуке. — Если бы я была моложе, я бы точно сделала перманент. И никто не узнает тебя уж точно с такими волосами!

Но незаметной, как хотелось, Лена точно не стала после того, как Кристль смесью пергидроля с нашатырным спиртом обесцветила ее волосы до светло-пшеничного цвета. Она действительно теперь походила на артистку на обложке журнала, но тем самым и привлекала внимание. Правда, Кристль была все-таки права — Лена изменилась. Она и сама первые дни не узнавала себя в зеркале с этим цветом волос и игриво завитыми локонами. И поначалу ей даже казалось, что это не пергидроль высветил пряди волос, а горе побелило их. Как высветлило пряди самой Кристль.

— Какая ты красивая, Хелена! — воскликнула Кристль, когда волосы Лены высохли и спускались к плечам легкими волнами после завивки на бумажные папильотки. Сама же Лена с прохладцей отнеслась к новой внешности. Теперь она понимала, почему преподаватели училища с негодованием относились к подобному обесцвечиванию волос, которым тайно грезили некоторые ее сокурсницы в прошлом. Такой цвет волос привлекал внимание к внешности, а не к мастерству или танцу, и был к месту перед кинематографической камерой, а не на сцене классического балета. «Синдром Серовой», так называли когда-то в другой жизни такую прическу, справедливо подозревая стремление ее обладательницы быть похожей на актрису."

"— Тебе нужно только подобрать одежду, и ты станешь совсем как немка, деточка, — разглядывала ее Кристль и осеклась, когда заметила выражение лица Лены. Поспешила поправиться. — По крайней мере, никто в Германии и не подумает, что твоя кенкарта — искусная подделка.

А вот Войтек пришел в ярость, когда заметил новую внешность Лены. Нет, сначала он замер на какие-то секунды на последней ступени лестницы, а потом взорвался от злости. Ведь теперь Лена определенно привлекала ненужное им внимание.

— О чем ты только думала, Лена?! — горячился он. — Теперь у немцев могут возникнуть вопросы. Теперь тебе точно не пройти мимо незамеченной. Это настоящее безрус… безрассад…

Она поняла, что он хотел сказать. И сама осознавала, что совершила ошибку, обесцветив волосы. Но сделанного уже было не вернуть, потому смысла и обсуждать не было.