На осколках разбитых надежд (СИ)

И за обедом она была рассеянна как никогда, слушая Ильзе вполуха, что той явно не понравилось.

— Что происходит? — не могла не спросить та по окончании обеда, когда торопились по лестнице каждая на свой этаж — Ильзе на второй, где располагалось руководство, а Лена на третий, где сидели машинистки. — Ты что кого-то встретила?"

"Лена возмущенно вспыхнула отчего-то при этом предположении. Ей показалось это совершенно кощунственным — испытывать что-то к мужчине, когда после смерти Рихарда прошло так мало времени. Но Ильзе не отставала, перегородила ей путь на лестнице, вынуждая краснеть из-за любопытных взглядов, снующих вверх и вниз сотрудников редакции и ее посетителей. Пришлось признаться.

— Балет! — фыркнула Ильзе одновременно недоверчиво и насмешливо. — Ты так взволнована, потому что увидела афишу балета?! Эти непонятные танцульки?

Лена оскорбилась до глубины души. Отшатнулась от Ильзе и все-таки сумела резко обогнуть ее, уходя от ее руки. Убежала к себе в кабинет, где с яростью стучала по клавишам машинки, набирая текст. Она была настроена решительно — как только закончится рабочий день, она поедет на Театральную площадь и узнает, сколько стоит билет на постановку. У нее даже кровь бурлила в венах от предвкушения этого.

Единственное, к чему она не была готова, так это к тому, что столкнется с неудачей. Несмотря на то, что шла война, билеты на спектакль оказалось сложно купить. Лене пришлось около часа простоять в очереди, опасаясь, что заветное окошко вот-вот закроется, и она останется ни с чем. Но даже подумать не могла, что дешевых билетов на бельэтаж, которые только и были доступны сейчас ей при скудном жаловании, не будет, когда она наконец приблизится к кассе. Оставались места в партере, за которые Лене нужно было отдать все, что осталось у нее сбережениями, и то с трудом бы хватило на дальние ряды. Немыслимая сумма, потратить которую ей показалось излишеством при той цели, которую она наметила себе — приехать в Розенбург, к Кате, за которую в последнее время стала переживать особенно. Наверное, из-за встреч с девушками-остработницами со знакомыми нашивками на груди, которые происходили все чаще и чаще не только в Дрездене, но и в небольшом Фрайтале.

В тот вечер Лена дольше и ожесточеннее работала, прогоняя раз за разом первую вариацию Эсмеральды, чтобы за усталостью и болью в натруженных мышцах забыть о своей неудаче. И не поддаться соблазну забрать из тайника последние марки и купить билет в партер, чтобы снова ощутить неповторимую атмосферу сцены. Пусть только зрителем. Хотя бы так!

В день премьеры Лена не думала ни о чем другом, кроме сцены и танца. Весь день она думала об этой постановке, гадая, что именно придумала Гзовская.