На осколках разбитых надежд (СИ)

Нет, такой способ Лене точно не подходил, понимая то количество рук, через которое придется пройти такому письму. Оставалось теперь только через Ильзе раздобыть номер почты, но посвящать ее в какие-либо подробности своих отношений с Рихардом Лене не хотелось, чтобы не вызвать лишних вопросов или подозрений.

— Ты выглядишь ужасно, — произнесла на следующий день за обедом Ильзе, какое-то время наблюдая за Леной со стороны. — Словно снова потеряла кого-то. Если бы я не знала, что твой жених погиб, то решила бы, что это случилось сейчас. Что-то случилось с Гизбрехтами? Кристль стало хуже?

— Нет, с ними все хорошо, — поспешила ответить Лена. На миг в ней утвердилась решимость рассказать все Ильзе. Вот уж кто-кто, а она определенно могла раздобыть номер почты Рихарда. Но как объяснить той тогда, зачем она пытается связаться с «Соколом Гитлера», и откуда вообще знает его по своей «легенде»?

— Тогда это девочка, верно? — отвлекла Лену от размышлений следующим вопросом Ильзе. — Как там ее зовут? Лотта? Ты так близко принимаешь всю эту историю с ней, что можно подумать она твой собственный ребенок.

— Не могу иначе, Ильзе. Как подумаю, что где-то есть кто-то из ее родных, кто любит ее и очень страдает из-за неизвестности и разлуки с ней…, — Лена не смогла договорить фразу, снова подумав в этот момент о Рихарде. Тяготится ли он неизвестностью о ее судьбе? Хотел бы он знать, что она жива? И как бы отреагировал на это известие?

— Возможно, у нее были только отец и мать, — пожала плечами Ильзе, доставая сигарету из изящного портсигара. Она окинула быстрым взглядом зал кафе, где они сидели с Леной, убедилась, что рядом нет никого стоящего ее внимания, и следом достала собственную зажигалку на дефицитном бензине, не дожидаясь, пока кельнер подбежит со спичками в кармане фартука.

— И возможно, что отца тоже нет в живых, ведь он по возрасту подходит под призыв. Значит, нет смысла терзать свое сердце и тратить деньги на объявления в пустоту, — цинично заключила она, откидываясь на спинку стула, чтобы не дымить в сторону Лены. — Будь реалисткой, Лена. А все мечты и пустые надежды оставь для печатных строк и радио-лозунгов пропаганды.

Это были смелые и очень опасные слова, и Лена не могла не взглянуть настороженно на Ильзе, когда услышала их, вдруг позабыв обо всем. И та смело выдержала этот взгляд. А потом склонилась к ней ближе и проговорила тихо:

— Старик Гизбрехт не послушает меня, но, возможно, послушает тебя. По-хорошему нужно уезжать из Дрездена куда-нибудь в деревню. Всем вам. Ты же слышала слухи, что скоро будет призыв тех, кого еще можно собрать в рейхе, чтобы поставить под ружье. Старики и юнцы из Гитлерюгенда будут первыми. Незамужние девушки будут вторыми.