Мой кровный враг

Разозлилась. Если под «миром» ты понимаешь, что нам нечего делить, или что я не держу камень за пазухой – это так. Мир. Но если ты имеешь в виду… – Я замялась, подбирая слова. Все-таки сказать прямо – «если ты намерен продолжать за мной ухаживать, не трать время» – как-то слишком прямолинейно. «Я перестала тебе доверять. Извини» – вообще не то.

Недоговоренность повисла в воздухе, и Алан понял, о чем я промолчала. Помрачнел.

– Сейчас ты скажешь «давай останемся друзьями» и «дело не в тебе»…

Я посмотрела на него снизу вверх.

– Я скажу: «не говори за меня» и «не решай за меня».

Он присел, заглядывая мне в глаза:

– Ну да, я перегнул палку сегодня. Но пойми и меня: я ревновал.

– Мне трудно это понять.

– Хочешь сказать, тебе незнакома ревность? – усмехнулся он. – Неужели ты никогда не любила?

– Я знаю, что такое ревность, – медленно проговорила я.

То жжение в груди, которое появляется, стоит подумать о Ричарде и королеве. Но при чем здесь любовь? Просто обида, что мой давешний поклонник увлекся кем-то другим. Просто желание удержать его при себе.

– Но я не понимаю, как ревность может стать оправданием всякому… Если, например, я приревную к тебе его котейшество, – я почесала кота под подбородком, и тот с готовностью замурлыкал, – и подсыплю тебе… даже не мышьяк в еду, а просто крошек в кровать, а потом скажу – пойми меня, я ревновала…

Алан расхохотался

– Ну ты и сравнила!

– А в чем разница? В чем разница между пьянчугой, разгромившим трактир и наутро утверждающим, дескать, не ведал, что творил, и человеком, который говорит: «я влюблен», или – «я ревную и потому не сознаю, что делаю»? Или между ним и человеком, который говорит: «я ненавижу, и потому убью всех, кто встанет на пути моей ненависти, не разбирая правых и виноватых»?

– Если ты сейчас о себе, – жестко усмехнулся Алан, – то, что происходит между тобой и Ричардом, не слишком похоже на ненависть.

– Я могла бы спросить, с чего ты взял, будто между нами что-то происходит…

– Или сказать, что это не мое дело, так? – перебил он.

– Мне очень не нравится, когда мне приписывают то, чего я не говорила, – негромко произнесла я. – Или пытаются решить за меня, о чем мне думать, что чувствовать, как себя вести или на кого смотреть.

– Что ж, – усмехнулся Алан, выпрямляясь. – Скажи это Эмме.

– Эмме?

– Королеве. С пару часов назад прибыл гонец: ее величество хочет своими глазами увидеть, как хранители, которым она обязана жизнью и троном, устроились на новом месте. Королева будет здесь через три дня.

– Но до столицы…

– Неделя, – кивнул Алан. – Гонца отправили с дороги, уже после того, как Эмма выехала. Такие сюрпризы вполне в ее духе.

– Эмма? – повторила я.

– Так ее называют друзья. Без свидетелей, разумеется. – Он хмыкнул.