Мой любимый – муж сестры

Как потом, уже в машине, подстёгнутая его двусмысленными шуточками, осмелела и стала провоцировать. И, кстати, настроение моё тогда было вовсе не пошалить, а скорее… самоуничтожиться.

Говорят же, что у опьянения бывают стадии от «настроение улучшилось» до «настроение в ж*пе», а где-там, посередине, мельтешат все эти «ты меня уважаешь», «хочу приключений» и прочие. Так вот, под конец вечера мне было плохо. Внешне ещё вроде бы весело, но внутри – полная безнадёга. Хотелось вернуться обратно в безрассудную лёгкость, и я, делая над собой усилие, пыталась затянуть себя обратно в кураж… Но по факту, мне снова было чудовищно одиноко и никто, тем более Тарасов, точно не смог бы меня утешить. Однако именно Тарасов невольно стал тем самым клином, которым я попыталась выбить другой, прочно засевший и в душе, и в сердце клин…

Теперь я помню, как очнулась от неумелых ласк Антона и жутко испугалась. И я действительно орала тогда и вырывалась, а он, перепуганный не меньше моего, пытался меня утихомирить… А закончилось всё его поцарапанным лицом и испоганенным мною салоном авто.

На остановке, где меня высадил Тарасов, я под изучающими взглядами случайных прохожих продышалась морозом, немного пришла в себя и даже полезла в телефон, чтобы позвонить… Артёму. Нет, правда, тогда это казалось самым логичным, ведь оставшегося ума хватало понимать, что Машка ввалит мне по первое число, стоит лишь ей увидеть моё состояние. А Артём… Он что-нибудь обязательно придумает! Поможет прийти в себя, может, успокоит Машку…

Но на самом деле мне, конечно, просто жутко хотелось его увидеть. И чтобы он узнал уже наконец, что я чувствую, чтобы вспомнил как хорошо нам было вдвоём. Мне и Ему! Без всякой Машки и вот этого всего…

…И какое же счастье, что я сама лично, буквально за час до этой остановки, находясь ещё в стадии вдохновлённого «да и пофиг, гори оно всё синим пламенем!» сама лично «вычеркнула» Артёма из своей жизни, удалив его номер из телефонной книги!

Короче, так и не сумев позвонить Артёму, я догадалась вызвать такси. Но чем ближе подъезжала к дому, тем сильнее меня развозило в душном тепле салона.

В итоге, как выходила из такси и как расплачивалась я уже почти не помню, но зато помню, как, снова оказавшись на морозе, долго не могла открыть домофон, путая цифры кода.

Потом подъезд, лифт, в котором я сначала зачем-то доехала до девятого этажа, потом до пятого и лишь потом пешком спустилась на свой третий…

Помню, как, крадучись, открыла дверь и попыталась проскользнуть в квартиру беззвучной тенью… но ослепла вдруг от вспыхнувшего в коридоре света.