Мой (не)выносимый сосед

В эту секунду он начинает отчаянно напоминать о себе, вибрируя в моей сумке. Копошусь с полминуты в безразмерном мешке, которому позавидовала бы и Гермиона, и выудив, наконец, гаджет, испытываю острое желание изобразить смайл ""рукалицо"".

Ну конечно…Кто же еще?! Папа…"

"Что-то мне подсказывает, что спалил геолокацию…Движение на машине в неустановленную сторону – повод для занесения минуса в личное дело.

Набираю воздух и чиркаю пальцем по экрану, принимая вызов.

– Да, привет.

Отлично, Лиза. Звучишь – невинней некуда. Будто только что вышла на поляну с лесными зверями ромашки собирать.

– Куда едешь? – басит отец с ходу.

Ни ""привет, Лисён"", ни ""как экзамен, Лисён"", а вот сразу ""куда едешь?"". Причем в переводе с папского – это ""куда ты, твою мать, едешь в сторону Одинцово – я прямо сейчас слежу за точкой на карте"".

Давя внутренний протест, я сжимаю зубы так сильно, что челюсть начинает болеть! С папочкой нельзя ругаться – будет хуже. Папочку можно только любить, обожать и умасливать…И вот, стекая по этому маслу, получать все, что хочешь. Это я поняла еще примерно в года три.

Закатывая глаза и тря переносицу, щебечу сладкую ложь.

– Да к подружке на дачу. После экзамена встретились в универе. Вот – пригласила…Я к ночи буду уже дома, пап!

Кошусь на Сашку с немым вопросом"" ""Ведь буду же, да?"". Он никак не реагирует, только внимательно за мной следит с раздражающей ироничной улыбкой.

Ну да…Я в курсе, что мне двадцать, и что как-то пора бы уже не отчитываться.

– Подружка? Что за подружка? Я ее видел? – ведет допрос бдительный родитель.

– Да такая светленькая, высокая, вечно с хвостиком…– придирчиво оглядываю Сашку, выбирая те его характеристики, которые подошли бы и женщине, чтобы лишний раз не врать, – Сашей зовут. Нет, ты не видел, наверно. Она не из моей группы.

Сам Сашка начинает тихо ржать, приложив кулак к губам и сверля меня горящим взором исподлобья. Уверена, если бы он познакомился с отцом, ему бы было не так смешно.

– Хм…– папа делает паузу, видимо, перебирая в голове всех моих девчонок.

Потом, сдавшись, спрашивает сакральное:

– Она – хорошая девочка?!

На этой фразе мой взгляд непроизвольно прикипает к ширинке соседа по заднему сидению. И там прямо…что-то есть, да. По телу прокатывается волна смутно – тягучего тепла.

– Да ничего такая, – бормочу рассеянно.

Поднимаю глаза выше и натыкаюсь на Сашкину чувственно-самодовольную улыбку, дающую мне понять, что разглядывание ширинки кое-кто заметил. Щеки опять обжигает. Быстро отвожу взгляд.

– Я, кстати, кажется сдала, – нервно тараторю в трубку, уводя отца от опасной темы, – И я маме забыла позвонить! Скажи, что наберу попозже, ладно?

– Да, забыла, я потому и звоню, дочь, – смягчается отец, – Сдала – молодец. Ты у меня умница.