Мой (не)выносимый сосед

Едва заметно, чуть снисходительно улыбается, убирая снежинку с моей ресницы.

– Ты же не куришь, – тихо подкалываю.

– Не курю, – кивает и отворачивается, чтобы сделать глубокую затяжку.

Терпкий дым выходит серым густым облаком.

Нервно смеюсь. Внутри до сих позвякивает. Мне не успокоиться. Осадок тяжелый- тяжелый на душе, и в тоже время мне невероятно легко. Ни об одном слове не жалею. Вообще ни о чем. Немного страшно заглядывать вперед, но пока я не пытаюсь. Дух перехватывает от того, что опять что-то новое накатывает и сметает прежнюю жизнь. Мозг цепенеет. Лишь мелькает фантомом тот сон с волной. И Сашка в нем. И он в реальности совсем такой же. Так крепко сейчас обнимает меня. Что, кажется, я вообще все, что угодно, смогу.

– Кис… – Сашка наклоняется к самому уху и щекотно, бархатно шепчет, – А что ты там такое про Сеню ляпнула, а?

Я не сразу понимаю, о чем он, а когда понимаю…! Лицо жарко вспыхивает вмиг от смущения и досады. Боже, я ведь это вообще ВСЕМ в столовой сказала.

– Ну…– мямлю, сгорая.

– У вас не было что ли ничего? – не отстает Сашка, и шепот его уже реально напоминает мурлыкание кота.

– А это так важно? – увиливаю.

Но Сашу так просто не сбить. Он трется носом о мой висок, шумно вдыхая, горячий пар оседает на коже, рассыпая мурашки по затылку и плечам.

– То есть ты только моя девочка? – тихо урчит.

Тихо, бархатно смеюсь. Внутри так тепло, что, кажется я способна обогреть этим чувством какой-нибудь дом.

– Это правда важно? – уже расслабляясь, повторяю.

– Не важно, но классно.

Сашка ведет губами по моей щеке, почти касается губ. Сердце замирает. Еще и от того, что где-то в задворках сознания бьется басом отца:"" Лиза! Ты только что поругалась со всей семьей и стоишь тут – лижешься! Тебе что? Все равно?"".

""Все равно! – беспечно орет в ответ внутренний голос, – Все равно!!!""

– Так! Хорош! пошли, – канючит внезапно оказавшийся рядом Тимур.

Разлепляемся. Немного смущенно отворачиваюсь. Вытираю влажные припухшие губы.

– Я всем сказал, что вы уже на такси уехали, чтобы не выбегали тут к вам на улице делегацией сочувствующих. Ты позвонила и попросила вещи привезти, ясно? – деловито докладывает об обстановке Тим, кидая наши сумки в багажник.

– Ок, – киваю, – Я маме попозже наберу.

– У вас, я смотрю, врать – семейное, – не удерживается от подкола Сашка.

– На наебешь – не проживешь, слышал такое, Сань? – ничуть не смутившись, философски изрекает мой брат.

20.

В машине едем притихшие. Откат от пережитых сильных эмоций накрывает, кажется, даже Тимура, сосредоточенно смотрящего вперед на ночное заснеженное шоссе и лишь иногда подглядывающего за нами в зеркало заднего вида. Из динамиков тихо льется транс, Сашка хмуро серфит в телефоне, пытаясь опять разрулить с билетами.