Мой (не)сносный сосед

Саня ржет рядом, согнувшись пополам от скрутившего его хохота, Феликс критично осматривает порванную впопыхах брючину и простирающийся до самого колена разрез. А вот удачливый Лагутин промахивается мимо уступа и с душераздирающим криком летит лицом прямо в асфальт. Упс.

В первую очередь, слышится зубодробительный хруст, а потом уже до наших ушей доносится такая матерная конструкция, что я даже восхищаюсь корчащимся от боли другом, только что перещеголявшем вопящих на шугаринге дамочек. И если с прижатым к боку Лагутина фламинго все в полном порядке, то с неестественно изогнутой и вяло болтающейся рукой самого Захара – точно нет. Так что поздний вечер (а вернее, раннее утро) моментально перестает быть томным, и нам приходится ехать в ближайшую травматологию на такси.

Скучающий в приемном покое врач с трехдневной щетиной и усталыми сонными глазами недолго изучает нашу странную компанию, критично хмыкает и в один глоток опустошает подозрительно пахнущее содержимое алюминиевой кружки. После чего любезно тыкает пальцем в обтянутую светло-бежевым дермантином лавку и предлагает нам расположиться на ней с повышенным комфортом, пока он будет осматривать пострадавшего.

– Милейший, а птичку вы можете оставить на попечение нашего заботливого медбрата, – вымотавшийся на смене доктор с трудом прячет в кулаке зевок и растягивает губы в ироничной ухмылке, наблюдая за манипуляциями Лагутина, топчущегося на месте вместе с надувным изделием.

– Это Федя, и он пойдет вместе со мной!

– Ну, вместе – так вместе, – покладисто соглашается повидавший всякое за время своей работы врач и без дальнейших споров уводит Захара на рентген.

И после их ухода в коридоре со светло-салатовыми стенами воцаряется благостная гробовая тишина, которую мы нарушаем спустя пару секунд, на удивление, синхронным оглушительным хохотом, пугающим уснувшего на кушетке под простыней санитара.

– Умора, – задыхается Волков, вытирая тыльной стороной ладони катящиеся по щекам слезы, и делает несколько селфи на фоне гипсовочной комнаты.

– Говорил, надо было в стриптиз-бар ехать, – держится за ребра и, как всегда, недовольно бурчит Феликс, на что я резонно спрашиваю.

– Думаешь, там менее травмоопасно?

А дальше я уже не слышу того, что мне пытается возразить товарищ, потому что входная дверь отделения травматологии широко распахивается и на пороге появляется девушка, на которой я должен завтра жениться. И я бы решил, что Кнопка примчалась сюда нас забрать, если бы не маячащая у нее за спиной блондинка с неаккуратно перемотанной бинтами головой.

Эпилог

Алена

Это немного неожиданно, но жизнь коротка,

и я буду краток. В общем... Я влюбился. И я женюсь.

(с) к/ф «Сверхъестественное».