Мой (не)сносный сосед

На его ансамбле по-прежнему ни единой складки или микроскопического пятнышка, а кеды сияют такой невыносимой белизной, что мне хочется выспросить у их хозяина, как он умудряется ходить по нашим дорогам и их не пачкать. А еще в руках у Мельникова два стаканчика с умопомрачительно пахнущим латте, от которого мой желудок начинает громко, некультурно урчать.

– Держи, – Миша смеется, передавая причитающийся мне кофе, поправляет и без того идеально уложенные набок волосы и предлагает: – пройдемся?

Я поднимаю голову и недолго изучаю ярко-голубое безоблачное, щурюсь от теплого осеннего солнца и не нахожу ни единого повода, по которому стоило бы отказать Мельникову в прогулке. Я согласно киваю, пытаясь не обжечься горячим латте, и неторопливо бреду по аллее, пиная носками кед немногочисленные желтые листья, устилающие асфальт. Говорить ни о чем не хочется, хочется вот так идти в никуда, испытывая редкое умиротворение, но мой попутчик явно другого мнения.

– Как там дядь Жора? – видимо, ступор красными буквами написан у меня на лбу, поэтому Мише приходится уточнять: – твой сосед с двенадцатого этажа.

– Все нормально, никакой там был не потоп. Всего лишь маленькая протечка, – зачем-то выгораживаю балбеса-Ивана и резко меняю тему: – а ты что около нашего корпуса делал? У вас же в другом пары.

– Случайно мимо проходил.

– И два кофе случайно купил? – журю заливающегося краской Мельникова и не совсем понимаю, почему не сказать честно, что посмотрел мое расписание и караулил, когда я освобожусь.

Неясные подозрения скребутся где-то на задворках сознания, но я не обращаю на них внимания, потому что гулять с Мишей комфортно. А еще рядом с этим парнем у меня не просыпается навязчивое желание огреть его чем-то тяжелым по затылку, в отличие от того же Филатова.

Глава 7

Иван

— У меня есть шестое чувство.

— Мозгов у тебя нет!

(с) к/ф «Сплетница».

В клуб к Вронскому Николаю Григорьевичу меня еще пацаном привел брат. Тогда мы тренировались в плохо освещенном полуподвальном помещении, где с трудом помещались все желающие. Но никто не жаловался. Ходили исправно, советы наставника слушали с открытым ртом и выжимали из себя все возможное и невозможное, чтобы попасть на соревнования и в бескомпромиссной борьбе получить медаль. Клевые были времена…

– Филатов, в пару с Волковым, – выныриваю из теплых воспоминаний, когда в уши врезается суровый властный окрик Вронского, пот льется градом по моему лицу, а сердце лихорадочно стучит в рваном ритме после поистине адской разминки."

"– А можно я с Лагутиным встану? – вытираю лоб тыльной стороной ладони и жалобно кошусь на тренера, который в свои пятьдесят с хвостиком даст фору любому из нас.