Мой (не)сносный сосед

В общем, поутру я встаю до будильника, отдохнувшая и цветущая, как майский ландыш – без привычных серо-синих теней под глазами и покрасневших, как у столетнего вампира, капилляров. Ну, а дальше отметка настроения и вовсе ползет вверх, когда я вспоминаю об официальном разрешении пропустить пары.

В небольшой зал с лишенным лоска щербатым паркетом и хлипким станком я вхожу одной из последних, глотая приготовленную с вечера воду с лимоном и мятой. Торможу у порога, привстаю на цыпочки и потягиваюсь, замирая от сладостного предвкушения, гуляющего в крови. Может, я и не профессионал, но занятия бальными танцами и джаз-фанком определенно оставили в моей жизни неизгладимый след. До сих пор, стоит только мелодии зазвучать, как ноги сами начинают выводить на полу какие-то движения.

– Всем привет, – я опускаюсь на шаткую скамейку в полнейшей вязкой тишине, чтобы перешнуровать кроссовки, и боковым зрением фиксирую, как стремительно отодвигается от меня сидевшая рядом брюнетка с двумя короткими косичками, из которых выбиваются кудряшки.

Понятно. И здесь гегемония Шанской.

– Что, злая тетя Злата запретила со мной общаться? – ехидно фыркаю и беспечно передергиваю плечами, испытывая легкое недоумение от детских игр в песочнице. Вот уж кто явно не обременен лишними проблемами, вроде «где взять деньги на еду на месяц вперед» и «из каких сбережений закрыть возросшую коммуналку».

Естественно, ответа на мой вопрос не следует, правда, культорг на пару секунд отвлекается от экрана планшета и, сузив змеиные чуть раскосые глаза, гневно в меня тычет.

– В последнюю линию справа вставай.

– Окей, босс, – знаю, что мой голос звучит чересчур звонко и язвительно, но никак не могу научиться втискивать себя в рамки. Боюсь, что и я на собственных похоронах привстану из гроба, чтобы сообщить собравшимся, в чем они не правы.

Под изумленные приглушенные шепотки я занимаю место в дальнем углу класса и начинаю неспешно разминать все тело, начиная от слегка одеревеневшей шеи, заканчивая многострадальным голеностопом. Складываюсь пополам и касаюсь пальцами стоп с блаженной полуулыбкой и стойкой уверенностью, что ни одна зараза не испортит мне репетицию. И, пока я планомерно разогреваю все мышцы, в зал вихрем врывается невысокая крепко сбитая блондиночка, растягивающая матово-розовые губы в кровожадном оскале инквизитора.

– Я не опоздала? Погнали?

Судя по скривившейся физиономии Шанской, хореографа она тоже не жалует, но открыто не возмущается. Царственно машет запястьем с массивным серебряным браслетом на нем и возвращается к разговору со старостой, который сопровождает ее везде: и в деканате, и в столовой, и на спортплощадке, где он сам не занимается из-за несуществующей болячки, нарисованной его мамой-врачом.