Мой (не)сносный сосед
О чём книга «Мой (не)сносный сосед»
В комнате полным ходом играет музыка, а сосед по коридору продолжает дрыхнуть на полу, оставив после себя легкий потоптанный след. Три барышни в футболках и джинсах позируют перед зеркалом — явление непредсказуемое для любого уважающего себя студента. Но Захар не обижается, он давно оценил этот шанс на счастье. Вопрос лишь в том, что же он там делает?...
– Пошли завтра на «Золушку», у меня как раз два билета есть.
Миша машет перед моим носом картонками, когда мы выходим на улицу, но я их не вижу. Потому что единственное, на чем фокусируется зрение – это знакомый силуэт, прислонившийся к черно-желтой ямахе. Сердце пропускает удар, в груди стремительно теплеет, и становится абсолютно не важно, что Филатов – тот еще разгильдяй и повеса.
– Я не могу, работаю! – бросаю через плечо, а ноги уже сами срываются с места и несут меня к хмурящему брови соседу.
Летящие вслед аргументы в пользу театра я благополучно пропускаю мимо ушей, потому что история о том, как наш енот Гена гонял Лидию Станиславовну, куда интереснее.
Глава 21
Иван
Осознание так же ошеломляет, как
ослепительный удар молнии, а
околдовывает ещё сильней и неумолимей.
(с) «Тайная жизнь», Паскаль Киньяр."
"Вечер тянется медленно после того, как Кнопка перекидывает через плечо свою огромную спортивную сумку и убегает на подработку, о которой я, к слову, ничего не знаю. И теперь мне приходится отдуваться за двоих перед решившей устроить допрос с пристрастием мамой.
– А как вы с Аленой познакомились, Вань?
Интересуется родительница, сгружая в шестилитровую кастрюлю нарезанную соломкой ветчину и оливки, как будто собирается кормить солянкой целую роту солдат. А я растерянно тру кончик носа, становясь перед дилеммой: рассказать правду или на ходу сочинить какую-нибудь романтичную историю.
В кои-то веки побеждает честность.
– Я принял ее за уборщицу из клининговой фирмы, а она окатила меня стаканом с кофе, – мама даже отвлекается на пару секунд от разделочной доски, чтобы убедиться в том, что я не шучу, и длинно так, горестно вздыхает.
– Да, умеешь ты за девушками ухаживать, сын.
От дальнейших нравоучений, приправленных ядреным сарказмом и рассуждениями на тему, какой Иванушка – дурачок, меня спасает покоящийся на столе телефон. И в этот раз я даже готов петь Лагутину дифирамбы, правда, недолго.
– Го в «Чернила», там у них шоу новое сегодня, – с энтузиазмом вещает товарищ, а я верчу в пальцах брелок от ямахи и не знаю, чего мне хочется больше: вспомнить студенческие времена и как следует оттянуться или остаться дома и смотреть какую-нибудь тупую американскую комедию, вроде «Мачо и ботана».
– Не знаю…
– Так, чувак, я не знаю, кто ты и куда дел моего друга, но мне нужно, чтобы через полчаса Филатов Иван Геннадьевич стоял перед входом в клуб, желательно, с двумя банками энергетика, потому что я ни фига не спал после смены. Понял?
– Да привезу я тебе твой «Ред Булл», – ухмыляюсь уголком губ и отбиваю звонок, в красках представляя старый добрый загул и ощущая, как постепенно выравнивается градус настроения.
