Мой (не)сносный сосед
О чём книга «Мой (не)сносный сосед»
В комнате полным ходом играет музыка, а сосед по коридору продолжает дрыхнуть на полу, оставив после себя легкий потоптанный след. Три барышни в футболках и джинсах позируют перед зеркалом — явление непредсказуемое для любого уважающего себя студента. Но Захар не обижается, он давно оценил этот шанс на счастье. Вопрос лишь в том, что же он там делает?...
– Лизка, привет! Да все в порядке у меня, че ты начинаешь? Нет, мы с мамой не поубивали друг друга, Захар не загремел в ментовку и с Саней твоим все замечательно. Как раз мчит к тебе на крыльях любви, – терпеливо пережидаю небольшой водопад сарказма и, выдержав паузу, обрекаю себя на вечные шутки. – Ты ж Ваську хорошо знаешь? Скажи, какие цветы она любит?
Спустя пять минут красноречивого молчания и леденящее душу обещание закопать мою долговязую тушку на кладбище, если я обижу Алену, я становлюсь счастливым обладателем букета нежно-розовых японских пионов. Завернутых в простую бумажную упаковку, перевязанных тонкой ярко-вишневой лентой и вызывающих явное восхищение, у девушки, мнущейся в очереди за мной.
Спасибо, Истомина, я искренне верил, что ты не бросишь в беде своего непутевого администратора. Пусть, и бывшего, да.
Глава 24
Алена
Конечно, я за паранормальные явления.
Конечно, я за лешего... За русалку... За кикимору…
Я не могу быть против папы, мамы и сестры!
(с) ТВ-шоу «Убойной ночи».
– Земля вызывает Кнопку, Земля вызывает Кнопку!
Вот уже пять минут Лилька крутится перед моим носом, активно размахивая ярко-алой тряпкой, которую представляет из себя наш новый костюм, а я не замечаю ничего вокруг. Витаю в облаках, до сих пор чувствуя на губах вкус Ванькиного поцелуя, и никак не могу избавиться от любезно подброшенных воображением вариантов событий, которые, вероятно, воплотились бы в жизнь, если бы в спальню не зашла Агата Павловна.
И если одна часть меня расстроена тем, что нас с соседом вчера прервали на самом интересном, то другая часть искренне благодарна Филатовой-старшей. За то, что мы не перешагнули границу, за которой все стало бы по-другому. Я бы начала ревновать Ивана даже к фонарному столбу и непрестанно сравнивала бы себя (хоть я и так это делаю) с вереницей моделек, инста-див и прочих гламурных чик, которые его окружают. А он бы, скорее всего, поставил очередную зарубку на ножке кровати и двинулся бы дальше в свободное плавание – соблазнять обделенных его вниманием девиц. И я бы страдала дома, пересматривая по десятому кругу «Секс в большом городе», заедала бы полученный стресс ведром бананового мороженого и кляла бы всех представителей мужского пола на чем свет стоит. Так, стоп, Васильева! Соберись!
– Алена-а-а! – щелкает меня по носу Зорина, отвлекая от безрадостных мыслей и, схватив за руки, тащит вверх. – У нас еще два прогона, а ты как сонная муха.
Встряхнувшись, я поправляю затянутые в высокий хвост волосы и леплю на губы профессиональную улыбку, которую отрабатывала годами. Так и не скажешь, что полминуты назад я занималась глубоким самоанализом и выедала себе мозги чайной ложкой.
