Мой (не)сносный сосед
О чём книга «Мой (не)сносный сосед»
В комнате полным ходом играет музыка, а сосед по коридору продолжает дрыхнуть на полу, оставив после себя легкий потоптанный след. Три барышни в футболках и джинсах позируют перед зеркалом — явление непредсказуемое для любого уважающего себя студента. Но Захар не обижается, он давно оценил этот шанс на счастье. Вопрос лишь в том, что же он там делает?...Отчего я чувствую себя Анастасией из одноименного мультфильма и глупо таращусь на мерцающую блестками ткань."
"– Я это не надену, – досадливо хмыкаю и откладываю в сторону кисти для теней, прощаясь со свободным посещением и отчетливо понимая, что я скорее запутаюсь в этом наряде, чем нормально исполню свою партию.
– Мое возьмешь, – командным тоном заявляет появившаяся будто из воздуха фея-крестная Зорина и усаживается на подоконник, демонстративно потирая лодыжку и горестно вздыхая. – Я на сцену не выйду.
– Лиля-я-я!
– Что, Лиля?! – резко обрывает голосящую Злату блондинка и чуть ли не по слогам произносит: – я ногу подвернула, Васильева меня заменит. Вопросы?
Судя по лицу Шанской, сравнявшемуся цветом с ее волосами, вопросов у культорга вагон и маленькая тележка. Но все они остаются невысказанными, потому что в девушку врезается массивная вешалка с половиной гардероба нашей немаленькой труппы, и огненно-рыжая макушка исчезает под ворохом рюшей и сатина. И мне, признаться, глубоко наплевать, выберется из этого завала Злата или нет.
– Карма, – равнодушно пожимает плечами Зорина и, как ни в чем не бывало, грациозно спрыгивает на пол и с легкостью исполняет двойной пируэт. – С удовольствием посмотрю на тебя из зрительного зала, Кнопка.
И вот я стою у края кулис с лихорадочно бьющимся сердцем, торопливо вытирая вспотевшие от волнения ладони о подол платья, и до подкашивающихся коленей боюсь не оправдать возложенных на меня девчонками надежд. До крови прикусываю нижнюю губу и на миг прикрываю подрагивающие веки, представляя заученный наизусть рисунок танца.
А потом по залу разливается усиленная аппаратурой ритмичная мелодия, и все сомнения разбиваются в пух и прах. Исчезают в небытие придирки Шанской, пропадают в бермудском треугольнике злые шепотки завистниц из последней линии, кажутся несущественными висящие с академа долги. Есть только ослепительные софиты, благодарные зрители и сливающаяся в единое целое с быстрым агрессивным битом я.
В моей Вселенной номер проносится, как один миг, и мне даже жалко от того, что все так скоро заканчивается. Я готова плясать до упада, стирать ноги в кровь и стаптывать до дыр кроссовки, лишь бы чувствовать этот прилив адреналина и качаться на волнах чистейшей эйфории. И мне плевать, что огнем горят легкие и кружится голова, потому что несмолкающие аплодисменты бодрят лучше любого энергетика.
– Вау, – я не сразу замечаю пробравшегося за сцену Филатова, но, выхватив его взглядом из толпы, спотыкаюсь и стремительно краснею. Кожей ощущая его восхищение, одобрение и нечто, очень похожее на… любовь?
И я не успеваю толком разобраться в своих ощущениях и распробовать их на вкус, отвлекаясь на традиционный букет лилий в руках у одетого с иголочки Мельникова.
