Неестественный отбор

Позади дважды хлопнул автомат, но, видимо, из-за неожиданности пули прошли мимо. А затем раздался звук падающего тела и какая-то возня. Похоже, Жухлый понял намёк и тоже ввязался в драку.

— Don’t shoot, don’t shoot! — закричал кто-то из европейцев.

А я уже достиг цели и со всего разгона толкнул плечом бойца у ямы. Тот нырнул вниз, даже не успев понять, что происходит.

И в этот момент тело пронзила острая боль. Все мышцы скрутило судорогой, стало невозможно дышать. Мир перед глазами померк, но я не отключился. Всё, что происходило со мной, в один миг отошло на второй план, я даже на мгновение забыл о боли.

Сквозь мутную пелену я с удивлением смотрел на город. Величественный, огромный мегаполис, выстроенный из камня. Колоннады ровными рядами украшали улицы, резные фасады зданий выглядели так, словно кто-то украсил их к празднику. Такого великолепия я не видел даже на картинках. Это длилось всего мгновение, но образ великолепного города ещё долгое время стоял у меня перед глазами.

Гул в ушах постепенно затих, и сквозь него ворвался мяукающий гомон европейцев. Они суетились, о чём-то переговариваясь. В целом я кое-что понимал, например, фразу: «Are you okay?» Похоже, командир справлялся о здоровье упавшего в яму."

"Вскоре его вытянули, и, к моему глубочайшему сожалению, он был вполне себе ok'. Зато мы с Жухлым — не очень, потому как в следующую секунду на наши тела посыпался град ударов. Били нас со знанием дела, полностью игнорируя голову, чтобы мы не дай бог не отключились и прочувствовали всю экзекуцию до конца. Я всячески пытался смягчить попадания, то сворачивался калачиком, то крутился ужом, но положение явно было не в мою пользу. Кишки отзывались резкой болью после каждой встречи с тяжёлой обувью, а спина наверняка превратилась в один большой синяк.

Радовало, что мы всё ещё оставались живы, и я всё никак не мог понять: почему? Однако ответ не заставил себя долго ждать. Закончив избиение, с нас срезали одежду, даже трусы сняли, извращенцы. Но самое интересное нас ожидало на рассвете.

Нас приковали наручниками друг к другу, а Жухлого заставили проглотить ключ. А спустя несколько минут мы вновь стояли на коленях, а русскоговорящий европеец присел перед нами на корточки.

— Что, Иван, думать, ты крутой? Сейчас я показать тебе, кто крутой. Я дать тебе шанс и посмотреть на крутой Иван.

— Говорить вначале научись, гондон картавый! — огрызнулся Жухлый и тут же заполучил звонкую пощёчину.

— Я сегодня хороший настроение, это ваш удача, — продолжил ухмыляться европеец. — Я настолько добрый, что даже дать тебе оружие. — К моим ногам упал крохотный перочинный нож, которым даже карандаш наточить казалось проблематично. — А ещё дать вам фора, целый час. Но потом я вас убивать, насмерть.

Я не сдержался и хмыкнул над последней фразой.