Неестественный отбор

Каким-то неведомым образом мне всё-таки удалось высвободить ногу. Но когда я попытался на неё опереться, едва смог сдержать крик боли. Видимо я всё-таки что-то себе повредил, хотя симптомы больше походили на растяжение, а это терпимо. Лишь бы сухожилия остались целы, остальное до свадьбы заживёт.

Звери, похоже, поняли, что ужин им просто так не взять, и взвыли десятками глоток снаружи. Я кое-как выбрался из шурфа и занял более-менее выгодную позицию, направив ствол на дыру в потолке. Теперь пусть попробуют сунуться. Больше одного они в этот лаз не пройдут, и я легко смогу перебить их, как в тире.

Но твари не спешили на верную смерть. Наверное, запах крови собратьев отпугивал их.

Спустя долгие несколько минут один из волков всё же попытался заглянуть в тёмный провал, но тут же поспешил наружу, получив от меня пулю. Видимо, от усталости попасть точно в голову я не сумел, но зверю хватило, чтобы с визгом отскочить от опасной ямы. Снова раздался дружный вой и топот десятков лап. Запах смерти манил и одновременно отпугивал их, но в итоге здравый смысл и инстинкт самосохранения победили. Стая ушла.

Я устало сполз по стене на землю, всё ещё продолжая держать провал на прицеле. Ещё неизвестно, как далеко они отошли, а вернуться им много труда не составит. Я держался из последних сил, но адреналиновый отходняк доконал меня окончательно. Даже не помню, как отключился. Вот я сидел и внимательно смотрел на дыру в потолке, как в следующее мгновение навалилась тьма.

* * *"

"Не знаю, сколько я так провалялся. Несколько раз просыпался от странного шума. Казалось, будто кто-то пищит. Но стоило хоть немного пошевелиться, писк прекращался, и я снова проваливался в спасительную темноту. Окончательно проснулся оттого, что солнце, пробиваясь в дыру, светило мне прямо в лицо.

Голова была тяжёлой. Мысли отсутствовали и вообще, хотелось поскорее сдохнуть. Тело болело так, что я не мог пошевелиться без стона. Но сильнее прочего кричал желудок. Он уже бросил попытки требовать пищу, а просто принялся пожирать меня изнутри.

Попытка подняться ни к чему хорошему не привела. Я тут же рухнул обратно и взвыл от боли в опухшей ноге. Под солнечным светом наконец-то удалось рассмотреть причину. Нет, растяжением здесь и не пахло. По всей голени тянулась глубокая рваная рана и, кажется, я знал, откуда она взялась. Вчера, когда я вытягивал её из-под тел, распорол о торчащий звериный коготь. Ничем хорошим это не светит. Обычной перевязкой такое не излечить, здесь как минимум требуется курс антибиотиков. Но для начал нужно промыть, обеззаразить и зашить.

— М-да, помощь бы не помешала, — пробормотал я осматривая рваные и грязные ладони.

Впрочем, я весь выглядел так, что краше в гроб кладут.