Мой палач. Реквием (СИ)

Столько крови, как в этот раз я еще не видел, но мне уже было плевать. Вернувшись, у меня уже не болело внутри.

Там просто застыло все, заморозилось, и мне снова стало хорошо. Я стал прежним, без всех этих масок, и теперь наконец, я могу быть самим собой.

В монахах я вообще не сидел. Я думал, что эту суку быстро выкинул из головы, и порой был в этом уверен, вот только трахая очередную девку, насаживая ее на налитый возбуждением член, я закрывал глаза, и снова представлял ее!

Своего мотылька нежного, ласкового, лживого, и трахал тогда бедную девку до слез, пока она не кончила, и громко не взвыла от экстаза. Я сам тогда думал, что сдохну. От возбуждения, похоти, боли и тоски. По ней. Девочке с медовыми глазами, которая въелась мне под кожу дозой яда.

Я никогда не влюблялся, не любил никого кроме семьи, но ей я заболел. Хронически, болезненно, неизлечимо. И эта болезнь под названием “Ася” не проходила. Она прогрессировала с каждым днем, становясь чем-то страшным, темным, опасным даже для меня. И да, сколько бы девок я не ебал после нее, я мог кончить только тогда, когда Асю на их месте представлял. Я специально выбирал похожих на нее, но ни одна не была и близко такой, как моя девочка, такой же чистой и ласковой предательницей, такой охренительной и идеальной тварью для меня. Ни одна не была моей. Как Ася.

***

Как я не старался отвлечь себя делами, моя болезнь начала прогрессировать, поэтому уже через полтора года я сорвался. Захотел увидеть ее. Снова. Как ненормальный, чертов психопат, я начал искать Коршунову. Тайно от всех, даже от Виктора.

Я хотел ее себе снова, я блядь сдыхал без нее, проклиная самого себя за слабость.

Я не мог найти эту суку сначала, и просто охренел, когда увидел Асю случайно на одной из афиш городского центрального театра. Этими бумажками был обклеен весь город, и я раньше даже не смотрел на них, пока ее на одной из них не узнал.

Красивая предательница, нежная, лживая, идеальная для меня. Ася позировала в коротком платье, едва прикрывающем колени и улыбалась на фоне черного рояля. Это была первая афиша на ее концерт. Сольный.

Я не пошел тогда. Иначе бы убил ее, задушил собственными руками, и ошалело трахался всю ночь с другой. Такой же хрупкой шатенкой, так похожей на ту, которую я ненавидел и тронуть не смел.

Она извивалась в моих руках, а после начала царапаться и выть, когда я применил силу. Я же усмехнулся. Мне не было жаль эту продажную тварь. Лучше на ней отыграюсь, чем моей суке снова боль причиню.

Девка вылезла из-под меня, растирая слезы, а я…за голову схватился. Я не знал, что творится со мной. Это было как одержимость, и Коршунова похоже этим отлично пользовалась, цепляя свое лицо на все, блядь журналы.

Мне было бы проще просто застрелить ее. Выбросить из башки, но нет.