Нелюбимая для огненного дракона

Что это сейчас было? Арон Эшер просто ушел?

Мысли долго кружат в голове, пока я пытаюсь найти объяснение всему, что сегодня происходит. За окном уже сверкают звезды, а в двери так никто и не вошел кроме прислуги, решившей забрать посуду и пожелавшей мне доброго сна.

Неужто, Арон куда-то ушел? Ради моего спокойствия? Откуда такое благородство? Может, это какой-то план?

М-да, стал бы он так изголяться ради серой мыши.

Устав от бесполезных поисков ответов, устав от бесконечного дня, я забираюсь в постель. Тело просится в сон, но мозг не отпускает, велит быть начеку. Не знаю, сколько я смотрю в бардовый балдахин кровати, но в какой-то момент темнота сгущается, и я проваливаюсь в невесомость.

Снова ощущаю себя, лишь когда яркое солнце бьет в глаза сквозь веки. Слуха касается чириканье птиц, а в воздухе витает аромат свежих булочек с яблочным вареньем. Ммм… К запаху выпечки примешивается другой, уже знакомый мне запах с нотками сандала и древесины.

Я тут же распахиваю глаза и вижу нависшего над собой дракона!

Глава 12. Дом Эшеров

– Арон Эшер, ты что задумал? – спрашиваю у него срывающимся на стон голосом. И тут же судорожно начинаю проверять на месте ли моя одежда.

– Солнце давно встало. Поднимайся, если не хочешь провести тут еще одну ночь, – говорит мне дракон как ни в чем не бывало. Как будто это не он только что нависал надо мной.

Вышагивает к столику с завтраком, а я в ужасе хлопаю ресницами. Мне кто-нибудь объяснит, что здесь сейчас было? Чего он вообще хотел?

Нет. Арон даже не думает удовлетворять мои вопросы ответами.

– Твое платье принесли. Одевайся и пойдем, – голос его звучит непривычно холодно, будто я успела в чем-то провиниться.

Поскольку на диалог дракон не настроен, я молча слетаю с постели, хватаю светло-желтую легкую ткань и мчусь в ванную.

Припадаю к двери спиной и глубоко, нервно дышу. Немного погодя меняю халат на предложенное взамен платье. Легкое, струящееся, яркое, совсем не похожее на те безликие наряды, которые я намерено себе выбирала. Зато отлично выражающее меня.

Ту меня, которую никто не знает, которую я упорно прячу от мира. Настоящую.

Вздрагиваю, вспоминая слова Арона, грубо брошенные мне на портовой площади.

Но что мне делать с его правотой? Вылезти из скорлупы? Подать голос? Это страшно! Каждое неповиновение равно наказанию. Каждый проступок – это боль.

А жить чужой жизнью, что это? Вечная мука?

Так. Хватит. Потом пофилософствую. Сейчас нужно спешить к портальному вокзалу и думать, что я скажу тете с дядей. Уж точно не про Арона, иначе настоят на свадьбе, даже если он в лицо им плюнет и скажет: “ Женюсь только мертвым”.