Нелюбимая для огненного дракона

Это оно? Предостерегает? Вовсе нет. Так что?

Арон ступает ближе, но в этот раз во взгляде нет озорства. Дракон абсолютно серьезен. Его острый, цепляющий взгляд сползает с моих глаз к губам, и я соображаю, чего он сейчас хочет от меня.

– Арон! – раздается голос, который я хочу слышать меньше всего. – Элла?! И ты здесь?! – при виде меня лицо Томаль искажается до неузнаваемости.

– А что тебя удивляет? – изгибает бровь Арон.

Он расслаблен, не воспринимает драконшу как врага, однако чувствуется, что у него к ней столько претензий, что под ее ногами вот-вот треснет лед.

– Ну как же? – растерянно пожимает плечами Томаль, и мое сердце леденеет. Я знаю, что она скажет сейчас. – Разве ты не знаешь, что устроили Элла и профессор Салас сегодня в академии?

Глава 28. Золотая клетка

Черные брови дракона хмурятся. Он смотрит на Томаль так, будто испепелить готов. За ту короткую паузу, что он выдерживает, воздух начинает искриться.

– Томаль, что за бред ты сейчас несешь?

Голос низкий, но такой пугающий, что все внутри дрожит. Я так напряжена, что не могу дышать. Словно кто-то играет трагическую мелодию на скрипке моих нервов.

– Бред? – оскорбляется Томаль. А ведь еще секунду назад она задирала нос, предвкушая мое распятие. – Да это дюжина адептов видела! Они вдвоем с профессором Саласом заперлись в лаборатории и не открывали дверь, когда профессор Стайл ломился!

Это был выстрел в голову, но я ощутила, как разрывается сердце. Бац, и все лопнуло! Весь мир в осколках, а тело в ранах.

Арон молчит. А я все так же стою как вкопанная, пытаясь заставить себя сказать хоть слово. Сказать, что все это было не так.

Готова разрыдаться и начать просить прощение, хоть и не делала того, в чем драконша пытается меня обвинить.

– Арон, я… – чудом пересиливая нарастающий страх, заставляю себя говорить, но дракон одним лишь жестом поднятой руки велит мне заткнуться. На меня не смотрит. Вообще. Смотрит на Томаль. Убийственным взглядом.

– Еще раз услышу, как ты разносишь несусветные сплетни о моей жене, и я забуду наше славное детство и то, что твой дядя – советник, – предупреждает ее Арон.

Томаль явно хочет что-то сказать, но под его напором и рта раскрыть не смеет точно так же, как и я. Ее острое лицо искажается обидой, а в глазах собираются слезы.

– И подружек своих предупреди. А если я еще раз что-то подобное услышу… – Арон не заканчивает фразу, но всем и так понятно, что будет очень плохо.

Не поворачиваясь ко мне и не глядя на меня, он безошибочно хватает мою руку чуть выше запястья, сжимает до боли, и тут же все вокруг вертится."

"Мы больше не в ресторации, мы в его доме.