Моя любимая заучка

Даже Даша ничего не знала, а если бы прошёл такой слух, то и вовсе записала бы Лизу в предательницы и до конца жизни не разговаривала бы с ней.

И ладно, если бы просто прошёл слух, не подкреплённый фактами, без свидетелей, то никто бы и не поверил. А вот если бы сам Смирнов об этом рассказал, все поверили бы сразу. Но он молчал. И это пугало.

И на душе скребли кошки. Что же она наделала…

Нужно было просто ударить этого слизняка коленом в пах, и пусть валялся бы там! Да вот только рядом с ним инстинкты самосохранения уходят гулять, помахав на прощанье платочком.

И ещё эта Паулина. Вот за это было стыдно. Но эта сучка заслужила. Пусть знает своё место и не открывает больше поганый рот в её сторону. Иначе Лиза за себя не отвечает. Слова на неё не действуют, так что выбора не было.

Потом пришлось ещё отчищать одежду от чёрных волос, у Паулины немножко поредела прическа. Но ей это на пользу, дополнительная вентиляция не помешает, может хоть свежий воздух будет побольше соприкасаться с крошечным мозгом.

И что Громов в ней нашёл? Скорее всего, огромные сиськи и выпирающую задницу. Вряд ли они проводили вечера вместе за приятными беседами. Скорее всего Паулина удерживала его возле себя только похотью. Да вот удержать-то не смогла. Понесло красавчика в сторону девушек с мозгами. Позарился на святое, невинное…

Лапал бы дальше свою шлюху и не лез к ней!

«Но ты же этого не хотела бы» — снова этот голос…

Да чтоб тебя! Это просто немыслимо. Да какого хрена?

Лиза захлопнула книгу, всё равно ни строчки из прочитанного не могла понять. Что за мысли, чёрт побери? Какой в задницу Громов, нужно решать, что делать со Смирновым! Найти его, что не составляло никакого труда, успокоить, сказать о том, что Громов — конченный мудак, который заставил силой её с ним целоваться. А не раздумывать над тем, что не хотела бы видеть рядом с поганым мажором не менее поганую избалованную шлюшку.

Это похотливое животное играл с ней, как кошка с мышкой. Ещё и насмехался. Ублюдок! Не хватало злости на него. Хотелось сделать так, чтобы он страдал.

Лиза по природе своей не являлась мстительным человеком. Но благодаря Громову смогла испытать это чувство. И не только это. Не хотелось копаться, какие именно чувства пробудил он в ней. Одно чувство накладывалось на другое и преобразовывалось в огромный смешанный сгусток пульсирующей энергии, в котором было слишком сложно разобраться.

Лиза собрала учебники и направилась в свою спальню. Нужно было подготовиться к завтрашнему дню, вот только мысли рассеивались и никак не соглашались сосредотачиваться на учёбе. Да что же это происходит?

Воображение рисовало такие картины, какие раньше показались бы совсем дикими. Учёба просто растворялась.