Моя любой ценой (СИ)

— Дурею от тебя, Золотинка. В тебе так охеренно узко и горячо.

На короткое мгновение прикасается лбом к моей спине, выкручивает соски, а затем резко начинает двигаться. Будто короткий перерыв его закончен, и теперь он снова несется к финалу, как бронепоезд, который ни за что не свернет с намеченного пути.

— Давай, моя хорошая, кончи для меня, — требовательно произносит Багров, еще крепче сжимает мои бедра, я прогибаюсь еще сильнее, потому что оргазм ускользает — не хватает совсем немного.

Чувствую ладонь на своей шее, вздрагиваю, дергаюсь.

— Доверься мне, — шепчет Багров и чуть сжимает. Все это вместе буквально взрывает меня. От и до.

Он рычит, наслаждаясь тем, как сокращаются мои мышцы, добавляет еще что-то грязное и скабрезное, а я все переживаю один из самых ярких оргазмов.

И дышу. Пытаюсь дышать. Царапаю стену в попытках удержаться.

— Какая же ты вкусная, — выдает Феликс чуть погодя. Подхватывает на руки.

Мне лень даже глаза открывать. Да и какая разница? Мое мнение все равно ничего не решает.

Яркий свет бьет по глазам, и я жмурюсь, отворачиваюсь, а в итоге оказываюсь в душе.

Довольно просторном, надо заметить.

Пьяно опираюсь рукой о стенку, пока Феликс заботливо раздевает меня. Хотя это скорее мое воображение — наверняка он это делает, просто чтобы продолжить ублажать свое бешеное либидо.

Теплая вода помогает немного прийти в себя. Ровно до момента, пока не чувствую, как сзади прижимается Багров. Невольно выставляю перед собой руки, и он будто принимает это за безмолвное согласие — наваливается сильнее.

— Ты охеренная, ты знаешь?

Слышать комплимент приятно всем. И мне тоже. Что скрывать — болтать Феликс умеет отменно. Но я упрямо молчу. Жду. Не удивлюсь, если он снова раздвинет мне ноги и трахнет.

Но вместо этого мужчина берет гель для душа и начинает меня мыть. Так тщательно и скрупулезно, что я банально смущаюсь. Даже после того, что уже было между нами.

Его ладони скользят по плечам, рукам, задевают живот, поднимаются выше и массируют грудь.

Чувствую, как внизу, между ног, немного тяжелеет, и зарождается уже становящееся привычным возбуждение."

"— Я могу сама, — отчаянно шепчу, пытаясь свести к минимуму наш контакт.

— Мне приятно тебя вымыть, золотце, — едва не мурлычет Багров. Он словно довольный котяра, дорвавшийся до сметаны. И я невольно задумываюсь — может, дело не только в его эго? Может, у него есть хоть капелька чувств ко мне?

Но все мысли и сомнения вылетают из головы, когда его пальцы скользят по ягодицам, а затем оказываются между ними.

— Нет! — резко возмущаюсь и разворачиваюсь к нему лицом. — Я не хочу!

— Что такое, красота? — усмехается Феликс. — Я же говорил, что твои границы мы будем расширять плавно, но неизбежно.