Моя незнакомая жизнь

Как же я не подумала о таком варианте? А если бы…

– Игорь, Рустам, заберите ее отсюда. Рита, успокойся, ничего не случилось. – Дядя Саша кладет мне на лоб холодную руку. – Когда твои вернулись домой, там и следа посетителей не осталось.

– Но…

– Тебя больше никто трогать не будет. Ни прокуратура, ни полиция. Дело почти раскрыто, вдвоем с Игорем Панковым доведете его до конца. Ты ведь уже знаешь, кто убийца?

– Да.

Я уже взяла себя в руки. Что ж, эту дорогу нужно пройти и закрыть все счета. Неважно, что миновали годы, для смерти и для памяти нет срока давности. Как и для мести.

– Дядя Саша…

– Ни о чем не спрашивай, я все равно ничего не смогу тебе сказать.

– Я не о том. Просто хочу, чтобы вы знали: все эти годы мне очень не хватало Игоря, я всегда его помнила…

– Знаю. И потому я здесь. Иди, Рита.

– А вы?

– Я тоже уйду, но позже.

Голос у дядя Саши бесцветный и тихий, но я бы услышала его даже среди шумной толпы.

– У меня остался неоплаченный долг, и я пришел его взыскать. – Он смотрит на нашего общего врага своими уже мертвыми глазами. – Двадцать с лишним лет назад промахнулся, Ступак, потому что спешил к сыну. Но и сына не спас, и тебя, получается, в живых оставил. А ты натворил столько бед единственному человеку, к которому я привязан.

– Жнец, это не я, это…

– Ты ему помогал. Когда-то давно ты был моим другом, почти братом, мы столько прошли рядом, видели столько смертей и крови. Но ты соблазнился на цацки, предложенные тебе предателем, которого мы выслеживали, – и убил мою жену, пытал моего сына и пытался убить мою невестку.

– Жнец, я не собирался убивать Игоря! Когда я уходил, он был жив!

– Ты выколол ему глаз. Ты мучил моего сына, мразь! Мне безразлично, что ты предал меня, продавшись Мальцеву. Но ты устроил ту аварию, ты пытал моего сына.

– Я не убивал его.

– Это неважно.

– Я не…

– Рита, уходи, пожалуйста. Парень, уведи ее.

– Дядя Саша, а…

– Мы больше не увидимся. – Отец Игоря останавливает на мне свой мертвый взгляд. – Во мне так мало осталось человеческого… За эти годы у меня почти ничего не осталось и никого. Кроме тебя, девочка. Иди, Рита, и попробуй жить дальше. Потому что после смерти Игоря у тебя плохо это получалось – жить. И все же попытайся еще раз.

Дядя Саша отворачивается, а Игорь тащит меня к выходу, одновременно поддерживая Рустама. Мы идем по темному коридору. Несколько почти невидимых фигур застыли во мраке. Сзади слышен даже не крик, а вой и визг на высокой ноте. Чьи-то руки открывают нам дверь, ведущую из черноты подвала к свету.

– Вот, возьмите…

Кто-то подает мне увесистый пакет.

– Что это?

Ответа нет. Да и спрашивать не у кого.

Мороз на улице хватает за щеки, а на Рустаме только пижамные штаны.