Моя незнакомая жизнь

Я открываю глаза – боже ж мой, так это был сон! Но такой четкий, я даже не поняла, что сплю…

– Тебе просто приснился кошмар.

В теплом свете ночника лицо следователя даже почти человеческое. Словно и не он давеча смотрел на меня взглядом сумасшедшего.

– Может, тебе водички принести?

– Нет, не надо. Игорь, пожалуйста, открой шкаф и посмотри, что лежит на нижней полке.

Панков молча открывает дверцу, в зеркале я вижу себя – в ночной рубашке, с растрепанными волосами и перепуганными глазами. Наверное, он сейчас такой послушный от того, что думает: я в одночасье спятила. И я не могу его за это осуждать, потому что, по всему видать, действительно-таки спятила.

– А что я ищу?

– Не знаю… Там пеленки Вадика, давнишние гардины, тряпки. Вроде бы все. Ну, что там?

– Как ты и сказала: пеленки, какие-то занавески. А вот…"

"Он вытаскивает какой-то комок и поднимает на меня взгляд. Я молча смотрю на то, что у него в руках. Это моя кофточка – салатного цвета, в розочках. Вещь уютная, хоть и немного мещанская.

– А я ее искала…

– Рита, блузка вся в крови, и кровь не старая.

– В крови?! Но…

– Наверняка экспертиза покажет, что это кровь Борецкого.

– И ты думаешь, что его убила я?

– Если бы я так думал, ты была бы уже в наручниках. А так я сижу и разговариваю с тобой. Как ты узнала, что она там лежит?

– Я не знала. Эту кофточку я еще две недели назад искала, чуть ли не в мышиные норы заглядывала, но не нашла. Потом решила, что она где-то в шкафу и сама найдется, как не раз бывало. А сейчас приснилось, будто здесь Нина Литовченко, отчего-то одетая в школьную форму, и роется в шкафу. Я к ней, а у нее вместо лица змеиная морда.

– С чего же ты взяла, что это именно Литовченко, если лица не видела?

– Почему-то знала, и все.

– Странная история. Ладно, как-нибудь справимся. Кто-то подставляет тебя, причем по-взрослому, технично. Если бы не вереница случайностей, которые свели на нет замысел, ты бы уже общалась с бомжихами в КПЗ. Рита, ты должна включить мозги и подумать, что не-обычного произошло в твоей жизни в последнее время. На ровном месте такие напасти на человека не сваливаются. Откуда Литовченко знает тебя? А она тебя знает, даже не сомневайся.

– Да ничего не случилось необычного, абсолютно! Все как всегда. А насчет того, что она меня знает, так, может, Витька ей обо мне рассказал? Если, конечно, она с ним спала. Принялся, например, перечислять своих баб – по крайней мере, тех, кого помнил, что дело нелегкое, – вот и всплыло мое имя.

– Не клеится. Если Борецкий имел дело с таким количеством женщин, почему она взъелась именно на тебя?

– Не факт. Мы же не знаем, что с другими.

– Резонно. Но мне кажется, здесь что-то очень личное. Ладно, спи, Рита.