Моя незнакомая жизнь

– Да куда уж хуже-то…

– Рита!

– Что ты хочешь знать? Что я до сих пор не понимаю, как такое могло произойти? Представь, не понимаю, до сих пор не понимаю! Валька был моим другом, близким человеком, а потом все разрушил. И ради чего? Ради сомнительного удовольствия трахать девчонку, которая выцарапывает тебе глаза, притом что мог иметь любую девицу? Любую! Ему и напрягаться не надо было, сами себя предлагали, бегали за ним табунами. Не знаю, чем я его спровоцировала. И хотя я не была уже девственницей, но тогда я еще куклам одежки шила, и он это знал. До сих пор не понимаю, зачем он это сделал.

Хотя если бы не сделал, меня бы сейчас не было в живых. Такой вот парадокс.

– Что Терновой говорил на суде?

– Какая разница, что он говорил. Главное, что я сделала не так. Понимаешь?

– Что бы ты ни сделала, он не должен был так поступать.

– Но поступил же….

– И заплатил за это сполна.

– Да неужели? Разве от того, что Валька сел в тюрьму и где-то там загнулся, мне легче? Воспоминания меньше давят? Ведь любая гнида, откопав ту историю, считает себя вправе назвать меня шлюхой! Ты еще не знаешь, что было на следствии!

– Не заводись. Я отлично знаю, как проводится следствие в подобных случаях, и считаю данную практику позорной. Но система у нас тоже позорная, что любой человек, попадающий в нее в том или ином качестве, чувствует на себе. Но есть и другая сторона медали. Частенько ловкая барышня приносит заявление об изнасиловании, а поскольку преступление квалифицируется как тяжкое, обвиняемого сразу берут под стражу. Потом девица говорит: плати мне такую-то сумму, и я заберу заявление. Мужик вынужден платить, потому что себе дороже.

– Ах, ты…

– Я знаю, с тобой было иначе. Но такое тоже случается. А еще если принять во внимание непрофессионализм многих сотрудников, их отношение к работе, к людям вообще и к женщинам в частности, ведь у многих распались семьи, потому что занятость на службе постоянная, работа специфическая, накладывает отпечаток на личность… Короче, под раздачу попадают такие, как ты.

– И это все оправдывает?

– Нет. Я просто объясняю, почему так происходит. А насчет того, что ты что-то сделала не так, спровоцировала нападение… Да, есть мнение, что женщины провоцируют насилие, но я с ним не согласен. Нельзя спровоцировать человека, который четко знает, чего нельзя делать никогда. А если парень дожил до восемнадцати лет и не усвоил, что изнасилование преступно, ему это более доступно объяснят – в ином месте. То же касается другой уголовной братии. Ты слыхала, наверное, как предупреждают: не носите драгоценности, чтобы не спровоцировать преступление. Но люди имеют право носить вещи, которые хотят, а вот отнимать их никто права не имеет. Что такое хорошо и что такое плохо, знают все.