Моя пушистая проблема

— Станете тем самым рабовладельцем и насильником? Тем, против кого якобы боретесь? Разберитесь сначала в себе, аро Вайре. Одна ночь — не повод для продолжения знакомства. Одна пьяная глупость, — я говорила резко, отрывисто.

Пусть лучше так, отрезать махом, чем потом мучиться всю жизнь. Я-то знаю, какими тиранами могут стать оборотни. Слышала. Видела. До этого момента — не на собственном опыте.

— Пьяная глупость?! — рык. Кажется, что он готов взорваться, — такая ярость сверкает в обычно холодных глазах. — Значит, вот так это выглядит для тебя, конфетка?

— Значит, вот так. Прошу не удерживать меня более, лорд Вайре. Да, вы привлекательный мужчина, но я повторю то, что уже говорила — я никогда не стану вашей любовницей. Вы хотите меня. Возможно, испытываете симпатию. Но одновременно презираете и себя, и меня за вашу страсть к человеку. Это отвратительно.

Я резко упираюсь ладонью в его грудь и встаю. Плевать, что все это кажется на первый взгляд глупым и надуманным, что мне ничего не стоит признаться в том, что я тоже Высший оборотень, аристократка, принцесса клана или кто там ещё. Ведь дело не в этом. В душе я все тот же человек, Майка-оборванка.

— Презираю? — снова этот странный нечитаемый взгляд. Поздно уже, поздно.

Любой человек — пусть даже он оборотень, раскрывается вот в таких ситуациях и мелочах. Если он не готов принять меня-человека, зачем мне нужен он? Тот, кто считает эти чувства, эту зародившуюся связь грязной и неправильной?

— Вам виднее. Мне со стороны все кажется именно таким.

Я резко встаю — и в этот момент Тай словно приходит в себя и тоже вскакивает. Его глаза светлеют, становясь ярко-желтыми, совсем дикими, а из груди рвется рык.

— Пойдешь против меня, смесок? Даже так? — с легкой иронией спрашивает Жнец.

— Тай, не нужно. Идем, — я уже вижу, что к нам идет, хмурясь, Марнус. Светлые глаза дядюшки-младшего мечут молнии."

"— Ты можешь сбежать от меня. Но не думай, что сбежишь от себя, конфетка. Ты моя. Мы предназначены друг другу. И мне плевать, скольких придется уничтожить, чтобы ты стала моей, — тихое шипение складывается в слова, но я не оборачиваюсь. На угрозы, если это были именно они, а не пустой треп, я предпочитаю отвечать равноценно, а смысл сотрясать воздух просто так?

— Мая? Таймар? — Марнус подхватывает меня под руку и отводит на скамью, где уже расположился альфа Искар.

Старший дядюшка смеривает нас внимательным взглядом — но ничего не говорит. И за это я ему тоже благодарна, как никогда.

Мы садимся, раздается тихий щелкающий звук — никаких фанфар — и первая десятка хорошеньких волчиц оборачивается. Звери. Гибкие, сильные. Разные. Пусть и волчицы. Светло-бежевые, серые, темные до черноты — только белоснежных нет.

Они срываются с места и проходят через пелену — как прыжок в воду.